В результате уже в 1921 г. новые власти были вынуждены расширить продажу вина и пива, а в 1923 г. на июньском пленуме ЦК по инициативе Сталина был поставлен вопрос о введении государственной монополии на продажу водки. Несмотря на яростное сопротивление Л. Троцкого, который назвал легализацию водки “одним из самых недостойных моментов в истории партии”, решение о полной отмене “сухого закона” было принято и с 1 января 1924 г. в стране стала свободно продаваться водка, названная в народе “рыковкой”. Она имела крепость 30 градусов. Поллитровая бутылка “рыковки” стоила 1 рубль, в народе ее называли “партийцем”. Бутылки емкостью 0,25 и 0,1 литра назывались “комсомольцем” и “пионером” соответственно. Тем не менее, борьба с алкоголизмом продолжалась: в 1926 г. в Ленинграде были открыты первые в СССР вытрезвители, а в следующем году - первые наркологические диспансеры. Устав ВЛКСМ, принятый Х съездом (1936 г.) требовал от комсомольцев вести борьбу с пьянством. Но уже в конце 1930-х годов отношение к алкоголю стало более благодушным, в прессе тех лет широко цитировалось заявление Микояна о том, что до революции “пили именно для того, чтобы напиться и забыть свою несчастную жизнь… Теперь веселее стало жить. От хорошей жизни пьяным не напьешься. Веселее стало жить, а значит и выпить можно” (1936 г.).
С началом Великой Отечественной войны водка была официально включена в рацион войск на передовой. Однако доставались знаменитые “наркомовские 100 граммов” далеко не каждому и не ежедневно: с 15 мая по 12 ноября 1942 г. бойцам передовых линий, имевших успехи в боевых действиях, выдавалось по 200 граммов водки, остальным
наливали по 100 граммов лишь по праздникам. С 12 ноября 1942 г. 100 граммов водки полагались солдатам подразделений, ведущих непосредственные боевые действия или разведку, артиллеристам, обеспечивавшим огневую поддержку пехоты, и экипажам боевых самолетов по выполнении ими боевой задачи. Остальные получали по 50 грамм. На Закавказском фронте вместо водки можно было получить 200 граммов крепленого вина.
Надо сказать, что, вводя в солдатский рацион водку, Сталин отнюдь не был оригинален: “Вино и водка - это порох, который бросает солдат на неприятеля”, - писал такой признанный военный авторитет, как Наполеон Бонопарт.
Ежедневное, в течение многих месяцев и лет, употребление водки миллионами людей, безусловно, оказало влияние на рост алкоголизма в СССР. Однако, при жизни Сталина сильно напиваться, особенно в общественных местах, побаивались. В. Тихоненко, известный ленинградский фарцовщик, писал о том времени: “Все играли роль приличных людей… Бандиты в ресторан не ходили, в ресторан ходили приличные люди… Я не помню в ресторане дамы вульгарного поведения, да и вообще люди не вели себя вульгарно. Это хорошая черта сталинского времени - люди вели себя сдержанно” (некоторые, наверное, усмотрят в этих воспоминаниях указание на скованность и “зажатость” советских людей). Ситуация резко изменилась после смерти вождя. Показательно, что в 1957 г. группировка Маленкова-Молотова пыталась отстранить Хрущева от власти, поставив ему в вину,
в частности, пристрастие к алкоголю и произнесение нецензурных слов в публичных
местах. Именно при Хрущеве марксистский постулат “Бытие определяет сознание”
в полуинтеллигентском фольклоре приобрёл следующее звучание: “Питие определяет сознание”. П. Вайль и А. Генис одной из характерных черт той эпохи назвали “всеобщую дружескую попойку и искусство пьяного диалога”. Данные социологического исследования 1963 г. показали, что на культурные нужды в ленинградских семьях тратилось в то время
1, 8% доходов, а на спиртное - 4, 2%. Скоро пьянство приобрело такой размах, что в 1958 г. правительство СССР было вынуждено издать постановление об усилении борьбы с пьянством и наведении порядка в торговле спиртными напитками. В это время были закрыты точки, торгующие алкоголем в розлив, и, по воспоминаниям “шестидесятников”, многие почитатели Хемингуэя мечтали тогда о возможности подойти к стойке бара и заказать кальвадос или что-нибудь в этом роде. Мечтать им пришлось недолго: из-за потерь, понесенных бюджетом уже в 1963 г. торговлю спиртным в розлив возобновили в еще большем объёме.
Пришедший на смену Хрущеву Л. И. Брежнев “пить другим давал”, но сам спиртным не злоупотреблял: обычно он выпивал не более 75 граммов водки или коньяка, затем ему под видом алкогольных напитков подавали процеженный крепкий чай или минеральную воду. В то же время на официальных кремлевских банкетах тех лет бывали случаи, когда приглашенные к столу передовики производства и ударники сельскохозяйственного труда
не рассчитывали своих сил. На этот случай рядом с банкетным залом была даже устроена специальная “темная комната” с диванами, на которые укладывали перебравших гостей. Интересно, что к подобным эпизодам “хозяева” обычно относились снисходительно и никакие оргвыводы за ними не следовали.
