Белов выходит следом, ищет Веру глазами. Он одет в синие джинсы, желтую рубашку, застегнутую на все пуговицы, и красную толстовку сверху с закатанными рукавами, высокие кеды. На улице плюс тридцать, несложно догадаться, почему Вик никогда не зовет ее погулять. Только покататься на машине да сходить куда-нибудь, где есть кондиционер.
– Привет, что случилось? – Он подходит, обхватывает лицо Веры ладонями, тянется и целует в губы, затем отстраняется, смотрит в глаза. – Ты как?
– А ты? – улыбается она в ответ. – Не вовремя?
– Тома, расскажи девочкам анекдот какой-нибудь, я сейчас подойду.
– Если кофе хотите, я свежий сварила. – Тома кивает и послушно удаляется.
– Я ненадолго. Хотела подождать тебя дома, но потом перенервничала. Думала принять успокоительное, но вспомнила, что забыла его у себя. А пока шла в аптеку, поняла, что совсем плохо.
– Из-за чего? – Вик вглядывается в ее глаза.
– Помнишь, я говорила, что ко мне тетя с племянницей должна приехать? Вот я и пошла пересдала анализ на всякий случай.
– Зачем так рано? Ничего мне не сказала.
– Думаю, мало ли, вдруг уже подтвердится. Простыла третий раз за месяц, нажаловалась тете, она говорит: «Странно, что так часто». Заподозрила неладное. Может, есть скрытые вирусы, хорошо бы анализы сдать. Ну я и сказала, что, может, и есть и что сдаю потихоньку. А она говорит: «Какие?» Я: «Разные». Она: «Тогда мы не приедем, если вопрос подвешен».
Белов закатывает глаза и качает головой, Вера уже по его взгляду понимает, что глупость совершила. Для этого она и приехала к нему, чтобы сказал это вслух.
– А потом письмо на почту упало с результатом. Я в анонимной лабе сдавала на той неделе.
– Тихушница.
– Прости. Не сердись только.
– И что там?
– Не знаю. Может, ты посмотришь?
Она снимает блокировку и протягивает ему мобильный. Белов хмурится, пока водит пальцем по экрану, затем читает – глаза бегают.
– Вик, не молчи. – Вера цепляется за его руку.
– Отрицательно. Вот на хрена ты тетю пугаешь?
Вик тянется к ней и прижимается своей щекой к ее – он так обнимает. Прикрывает глаза, Вера следом тоже. Стоят на расстоянии друг от друга, его руки на ее талии, ее – на его локтях, щека к щеке, кожа к коже. Несколько раз он бегло целует ее скулы, шею. Из комнаты, куда недавно зашла Тома, доносится взрыв хохота.
– У тебя там толпа.
– Устал уже, не говори. Кофе будешь?
Вера кивает.
– Думаю, они не приедут. Каждое лето приезжают, а сейчас, наверное, воздержатся. Ну и правильно, безопаснее будет.
Хочется прижаться, уткнуться в его плечо, потому что соскучилась. Она, наверное, уже достала Вика своим нытьем, и такое поведение ей не свойственно, но каждый раз, когда планы напарываются на преграду в виде дня икс, меняющую вектор в сторону кладбища, Вера как будто теряется. Она виновата во всем сама. Виновата насквозь, дальше некуда. И обида так точит сердце, что внутри все болеть начинает от мерзкой жалости к себе, следом накатывают раздражение и злость, а Белов тут как тут, как обычно все эти недели, и ему достается либо вытирать Верины слезы, либо ругаться. Терпит.
Прижаться бы к нему сильно, да нельзя. Вера чувствует запах его кожи, втягивает его в себя изо всех сил, пока позволяют легкие, тянется и касается языком щеки – соленая.
– Ты вспотел, – шепчет она Вику на ухо.
Аромат его кожи перебивает туалетную воду, окутывает ее и очень нравится. Вера любит, как он пахнет, и когда Белов возвращается с тренировки в своем плотном спортивном костюме – кидается встречать до того, как он успеет скрыться в душе. Он всегда моется только дома: в зале нет возможности переодеться в одиночестве. Вера целует его, манит в комнату, и в большинстве случаев Вик ведется, хоть и сильно смущается, что в неподобающем виде. Ей бы вообще хотелось спать у него под мышкой, если бы они могли себе это позволить.
– Точно. Тут жарко, а кондеры на минимуме, – отвечает он.
Вера проводит пальцами по его лбу, собирая крошечные капельки.
– Все будет хорошо, ладно? Позвони тете и скажи, что пусть едут, если не боятся тесноты. Я б скорее сдал билеты из-за твоей недоквартиры, чем из-за скрытых вирусов. Придумают же, – качает он головой. – Вот люди.
– Ты вообще ничего не боишься.
Вспотел, а сейчас под кондиционером стоит. И по дороге домой в машине включит на полную, да и в квартире сплит-система настроена на девятнадцать градусов круглосуточно. Еще и удивляется, почему горло болит. Болит постоянно, в последний раз – несколько дней назад. Вера видела, что Белов сосет леденцы. Сам и слова не сказал, не жаловался, пока она не начала лечить. Оказалось, он все лето так мучается, постоянно продувает. Что ж делать-то с ним?
– Когда дело тебя касается, знаешь же, что нет.
Хороший он. Стоит, слушает внимательно, а самого работа ждет. Его время дорого стоит, – Вера смотрела расценки на сайте – а на нее он тратит его горы.
Белов прижимает ладонь к своей груди, где сердце, Вера тут же кладет свою сверху на его. Как будто на его грудь, хотя до кожи там рубашка, толстовка и его рука, – это их новая секретная фишка.
