— Колька-а-а! — и задал гулкого ревака. — Бою-юсь! — Это был Шурка. — Бою-юся! — вопил он. — Бою-юсь!
— Шурка! Ты чего там? — оторопел Колька.
— А-а, боюсь! Не оставляйте!
— Ты где?
Все-таки у Казика нашлась еще одна спичка. Он вычиркнул ее, зажег фонарь. И они увидели Шурку. Как только появился свет, Шурка утих. Стоял, понуро опустив голову, грязным кулаком тер глаза.
— А ты зачем сюда забрался? — сердито прикрикнул на него Колька.
— Да тут патроны есть. Ребята находили.
— Ты за нами шел?
— Да-а.
— Это ты там в темноте бегал? — строго спросил Казик.
— Не-е.
— Значит, тут еще кто-то есть?
— Не-е.
— А кто же там стучал?
— Это я кусочки кирпича кидал, — признался Шурка.
— Зачем?
— Так просто. Кидал, и все… Я на улицу хочу!
Пришлось им выводить неудачливого Шурку. Но как только Шурка вылез из подвала, мгновенно повеселел.
— Петька! — закричал он, зовя своего приятеля. — Иди сюда. Ха-ха! Ух я их так поднапугал! Ты знаешь, как они у меня орали!..
Директор сам пришел в мастерскую, настолько это было срочное задание. На Подгорной лопнула труба, и большой госпиталь на соседней улице остался без воды. Надо было что-то немедленно предпринять. Говорил он очень мало, но и так было все ясно. Постирать белье, развести лекарство, напоить, покормить раненых — да разве перечислишь все, для чего нужна вода.
Элла Вадимовна молча торопливо сложила в сумку из-под противогаза нужный инструмент. Так, сама по себе, противогазная сумка вроде бы и не очень велика, но набитая настолько, что даже карандаш не воткнешь, она казалась громадной. Сумка висела у Эллы Вадимовны на правом боку, а на левом — тяжелый разводной ключ. Казик тоже поднагрузился.
По тому, как они собирались, укладывали все, торопливо и молча, по той суровой напряженности, которая чувствовалась в каждом их движении, Колька понимал, что работа там, конечно, предстоит тяжелая.
— Может, и я пойду с вами, помогу, — предложил Колька. Элла Вадимовна молча посмотрела на него. До этого она еще ни разу не брала его с собой, берегла, давала возможность хотя немножко окрепнуть. — А чего, я могу, — поняв ее испытующий взгляд, торопливо сказал Колька.
— Может быть, тебе немного переждать.
— Нет, я пойду.
— Ладно, попробуй. Бери лопату и ведро.
Еще издали по большому темному пятну на проезжей части заснеженной мостовой можно было определить то место, где лопнула труба. Жильцы из соседних домов брали воду, уносили ее в ведрах и бидонах, делали запас.
Когда уходили с завода, директор сказал, что воду еще вчера вечером перекрыли, а за ночь девушки из войск МПВО сделали раскоп, и поэтому Колька предполагал увидеть здесь пустые трубы и очень удивился, увидев на дне ямы воду. А для Эллы Вадимовны и Казика это было, наверное, вполне привычным. Элла Вадимовна сложила все принесенное возле ямы, засучила, насколько могла, рукава ватника.
— Ну что, начнем? — сказала она.
Чтобы заменить лопнувшую трубу, прежде всего надо было вылить из ямы скопившуюся там воду. Они стали цепочкой, Элла Вадимовна зачерпывала воду, передавала ведро Казику, а он Кольке. И наверное, все было бы хорошо, будь поблизости люк, куда могла стекать вода. Но люка не было, а может быть, его забило снегом. И поэтому вода, просочившись вдоль тротуара, потекла обратно в яму. Пришлось ведро относить далеко. Ритмичность работы нарушилась.
Напротив воронки, на дверях полуподвального помещения, еще сохранилась табличка «Красный уголок жилконторы». Казик разыскал где-то дворника, они открыли Красный уголок и принесли оттуда еще два конусообразных ведра. Теперь втроем носили воду.
Кольке было жарко. Он ругал себя, что купил такое тяжелое зимнее пальто, надо было выбрать что-то полегче. Тогда было бы удобно и легко работать. Он разделся, положил пальто на противогазную сумку Эллы Вадимовны.
Время шло. Они таскали и таскали ведра, а вода в яме не убывала.
Кольке подумалось, что, быть может, трубы вовсе и не перекрыты.
К тому времени, когда Колька заметил, что вода хоть помаленьку, но все-таки убывает, он устал так, что мышцы ног стала сводить судорога.
— Самое трудное позади, а самое сложное — впереди, — сказала Элла Вадимовна. — Как мы вытащим трубу?
— Вытащим, — отозвался Казик.
Колька уже заметил, что Казик почти всегда бывал спокоен и самоуверен. Вот таким, как он, ребятам из-за их нахрапистости, самоуверенности порой многое удается сделать, когда отступили бы все другие.
Отдохнув, они снова таскали воду, затем рыли траншею, отдыхали. И так много-много раз.
Они так и не вычерпали всю воду, когда Элла Вадимовна предложила менять трубу.
Вечерело. Наступало то время короткого зимнего дня, когда разным по освещенности делается небо над городом. На западе, в сторону залива, оно еще по-дневному светлое, а на востоке мутное, затуманенное, оттуда крадется ночь. В подворотнях уже сумеречно, снежок под ногами начинает похрустывать громче, легкие кристаллики инея неподвижно зависают в воздухе.
— Придется лезть в воду, — сказала Элла Вадимовна. — Иначе провозимся всю ночь.
— Придется, — как эхо отозвался Казик.
