Услышав ист-эндский акцент, мистер Барри поморщился. Интересно, известно ли достопочтенному стряпчему, что Виктория познакомилась со своей новой подругой в тюрьме? Элинор работала там сиделкой, и ее доброта стала ярким маяком в черные, полные отчаяния дни. Помимо всего прочего, именно она известила семью Виктории о ее состоянии. И только потому, что рядом с племянницей постоянно будет находиться сиделка с медицинским образованием, дядя Конрад разрешил ей переехать в Лондон.
– Так мы наймем служанку, – заморгала Виктория.
– А, служанку. Точно. Какая же я глупая, – хихикнула Элинор. – Ну, что я тогда могу сказать – это место ближе к моей работе и приюту, где ты хочешь помогать, чем все остальные квартиры в списке.
У мистера Барри даже усы заколыхались от негодования.
– Право же, мисс Виктория, я считаю, что квартира в районе Бонд-стрит подойдет вам намного больше, да и…
Неприкрытое осуждение только раззадорило Викторию и разожгло ее врожденное упрямство.
– Нет. Нам с Элинор нравится эта. Она прекрасно подходит нам обеим. Не придется тратить много времени, чтобы добраться до работы, да и семья Элинор живет недалеко отсюда, в Уайтчепеле.
От удивления мистер Барри распахнул рот, но тут же закрыл, не произнеся ни слова, и девушка возликовала в душе от своей пусть маленькой, но победы. Они наймут служанку и сделают это место своим новым домом.
Она обретет свободу.
После того как стряпчий пообещал отослать необходимые бумаги на подпись дяде, а Элинор побежала на работу, Виктория получила возможность познакомиться с окрестностями. Объявив шоферу, что хочет подышать свежим воздухом, она отправилась на прогулку пешком. Все равно далеко забрести не удастся, ведь она обещала Киту заглянуть в гости на чай.
Ближайшие улицы оказались довольно оживленными. Виктория приметила магазин тканей, ателье модистки, ресторан на открытом воздухе и книжную лавку – все в пределах короткой прогулки от дома. Большинство прохожих были неплохо одеты, пусть и не по последней моде. Девушка дошла до поворота и заметила остановку метро дальше по улице.
Виктории не терпелось начать самостоятельную жизнь. Сейчас она понимала, что желание заниматься ботаникой было не чем иным, как последней попыткой не терять связи с покойным отцом. Да, она любила ботанику, но гораздо больше мисс Бакстон интересовало подробное изучение свойств растений, особенно их применение во врачебной практике. Сильнее же всего ее одолевало стремление нести в мир добро, сделать его лучше. Пока придется удовольствоваться преподаванием в приюте. Кит дразнил ее добродетельной занудой, но кому какое дело до его мнения?
Чем больше она осматривалась, тем крепче росло в душе убеждение, что район довольно уютный. Он совсем не напоминал Мейфэр, где выросли девочки Бакстон, но и здесь можно чувствовать себя счастливой. Воспоминание о любимом с детства доме нагнало грусть, и Виктория повернула обратно, к ожидающему ее автомобилю. Дядя Конрад принял мудрое (для себя) решение и после смерти брата перевез племянниц в фамильное имение, а лондонский особняк сдал в аренду. Так что теперь в светлом, милом доме, где Виктория прожила столько счастливых моментов, хозяйничали американцы – без сомнения, шумные, неаккуратные и абсолютно не ценящие выпавшее им счастье.
К особняку Киттреджей в Белгравии Виктория подъезжала в подавленном настроении. Не так она представляла себе знакомство с матерью Кита. Перед встречей с умной и экстравагантной миссис Киттредж следовало быть в лучшей форме.
Виктория подождала, пока шофер не откроет ей дверь, и сделала глубокий вдох. Дом Киттреджей, в отличие от строгого, полного достоинства лондонского дома ее дяди, был довольно вычурным и явно рассчитанным на то, чтобы производить впечатление. Киттреджи не так давно купили себе путь в высший свет и, как многие нувориши, обожали сорить деньгами. Особняк занимал почти целый квартал и включал в себя каретную, где теперь Киттреджи держали автомобили, и конюшни на заднем дворе.
Дворецкий проводил Викторию в гостиную. При виде дам, чинно сидящих в гостиной, у Виктории оборвалось сердце. Она поискала глазами Кита, но кислое выражение на лице друга расстроило ее еще больше. Самой миссис Киттредж в салоне не было.
Увидев ее, Кит с явным облегчением вскочил:
– Виктория, как я рад тебя видеть! Ты наверняка знакома с миссис Гертрудой Асквит, леди Элизабет Рейнхард, леди Элоизой Каш и миссис Женевьевой Балфур.
Девушка кивала, не переставая улыбаться, то и дело бросая на Кита вопросительные взгляды.
– Как поживаете? Сегодня ужасно жарко, не правда ли?
Она обращалась ко всем собравшимся, но при последнем замечании Кит так и подскочил, будто ухватившись за спасительную соломинку:
– Очень жарко! Позволь принести тебе лимонада?
– Очень мило с твоей стороны, благодарю.
