былине о легендарном новгородском богатыре: "И возговорит Василий
Буславьевич..."
Прежде чем решиться отвергнуть посягательство Московии, Марфа
обращается к вече, заручается поддержкой новгородцев. На ее стороне ангелы и
господь бог. Он-то и советует не пытаться отогнать "тучу вихристу": московский царь продал свою душу сатане пучеглазому.
Виельзевул в обмен на душу царя обещает помочь ему победить непокорных.
При этом добавляет:
А и сроку тебе, царь, даю четыреста лет!
Как пойдет на Москву заморский Иуда,
Тут тебе с Новгородом и сладу нет!"
От этого пророчества сатаны автор, так сказать, и перекидывает мостик к
современности, когда срок, данный царю, минул и - надо понимать - на Москву
двинулся "заморский Иуда" в образе кайзерской Германии. Поэт-сказитель не
скрывает своей неприязни к царю. Дух былой вольности оживает в словах,
обращенных к старинной реке и славному городу:
Ты шуми, певунный Волохов, шуми,
Разбуди Садко с Буслаем на-торгаш!
Выше, выше, вихорь, тучи подыми!
Ой ты, Новгород, родимый наш!
Заканчивается поэма высокой нотой протеста против царизма, развязанной
им войны. Антиправительственная направленность поэмы не прошла мимо внимания
Горького, редактировавшего в то время журнал "Летопись". Но публикация ее не
состоялась по независящим ни от автора, ни от редактора причинам. "...Вчера
цензор зарезал длинное и недурное стихотворение Есенина "Марфа Посадница", назначенное в февраль..." - сообщал Горький Бунину в письме от 24 февраля
1916 года.
Поэма была напечатана только после Февральской революции. В "Отчаре" -
одном из поэтических откликов на февральские события 1917 года - Есенин
снова вспомнил о новгородской вольнице:
Слышен волховский звон
И Буслаев разгул,
Закружились под гул
Волга, Каспий и Дон.
6
"...Однажды утром в село прибежал с проломленной головой какой-то мужик
и рассказал, что его избил помещик.
- Только хотел орешину сорвать, - говорил он, - как подокрался и цапнул
железной тростью.
Мужики, сбежавшись, заволновались.
- Кровь, подлец, нашу пьет! - кричали они, выдергивая колья".
Расправа над извергом-помещиком - так можно назвать этот эпизод из
повести Есенина "Яр" (первая публикация - журнал "Северные записки", 1916, февраль - май). Повесть прошла почти незамеченной. С определенным налетом
мистики (образ "лесной русалки" Лимпиады), круто замешанная на диалектизмах, она получила отрицательный отзыв Горького (в письме к Д. Семеновскому). Сам
Есенин, по словам И. Грузинова, "никогда не говорил о своей повести, скрывал
свое авторство. По-видимому, повесть его не удовлетворяла...".
У нас нет поводов ставить под сомнение свидетельство И. Грузинова.
Действительно, ни в автобиографиях, ни в письмах, ни в статьях Есенина, ни в
мемуарах о нем упоминаний о "Яре" не встречается. Тем не менее, это
произведение имеет существенное значение для уяснения идейно-художественного
развития поэта. В образах крестьян (дед Иен, убивший ненавистного помещика;
Петро, поднявший руку на самодура-пристава) воплощена сила, способная
потрясти мир насилия и несправедливости.
Социальные мотивы, звучащие в "Яре", помогают яснее увидеть основу того
воодушевления, с каким Есенин встретил Февральскую революцию 1917 года.
Крушение монархии трудовое крестьянство восприняло как осуществление
своих вековечных надежд, как освобождение от гнета исконных захребетников
народа - царя и помещиков. Крестьянин Рязанской губернии И. Д. Самохвалов
вспоминал: "В конце марта 1917 года до нашего села дошло известие о падении
самодержавия... Молодежь и солдаты наскоро устроили красные флаги и с пением
"Марсельезы" и криками "ура" двинулись по улицам села... Люди друг друга
поздравляли, торжественно целовались и говорили: "Вот наконец-то подошел
светлый, торжественный праздник".
О том, что власть оказалась в руках правительства, состоящего из тех же
капиталистов и помещиков, многие, опьяненные победой, и не думали.
"Победа!" Отсюда... хаос фраз, настроений, "упоений", - писал Ленин о
создавшейся обстановке и далее цитировал строки из стихов, опубликованных в
тот период: "Все как дети! День так розов!" (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 32, с. 439.)
С душевным подъемом встретил Февральскую революцию и Есенин:
Тучи - как озера,
Месяц - рыжий гусь.
Пляшет перед взором
Буйственная Русь.
Дрогнул лес зеленый,
Закипел родник,
Здравствуй, обновленный
Отчарь мой, мужик!
Поэт чувствует и себя радостно-обновленным. Ему нипочем вести спор с
"тайной бога" и сшибать "камнем месяц"... Потому что
Довольно гнить и ноять,
И славить взлетом гнусь -
Уж смыла, стерла деготь
Воспрянувшая Русь.
В ином стилевом ключе - с привлечением библейских образов, христианской
символики - написаны "маленькие поэмы": "Певущий зов", "Октоих", некоторые
главки "Отчаря". В них нет или почти нет живого реалистического изображения
"февральской метели", революция соотносится только с крестьянством ("В
мужичьих яслях родилось пламя..."). Но и эти произведения настоены на
