внутренней стороне переплета (это было юбилейное издание), и началось чтение
вслух. Так перед нами прошли Чехов, Лев Толстой, Андреев, Короленко, настала
очередь Есенина.
С особой выразительностью прозвучали у меня следующие строки из очерка
Горького "Сергей Есенин":
"Я попросил его прочитать о собаке, у которой отняли и бросили в реку
семерых щенят.
— Если вы не устали…
— Я не устаю от стихов, — сказал он и недоверчиво спросил: — А вам
нравится о собаке?
Я сказал ему, что, на мой взгляд, он первый в русской литературе так
умело и с такой искренней любовью пишет о животных.
— Да, я очень люблю всякое зверье, — молвил Есенин задумчиво и тихо, а
на мой вопрос, знает ли он "Рай животных" Клоделя, не ответил, пощупал
голову обеими руками и начал читать "Песнь о собаке". И когда произнес
последние строки:
Покатились глаза собачьи
Золотыми звездами в снег, -
на его глазах тоже сверкнули слезы".
Тут дядя Гриша положил руку на книгу и сказал:
— Постой, парень… "Песнь о собаке" — стих? Услышав ответ, попросил.
— Не найдешь эту штуку, а? Хоть и не люблю я стихи, а такой охота
узнать. Будь добр, найди.
Пришлось сходить к приятелю по драмкружку и переписать стихотворение в
тетрадку: книжку Есенина он мне домой не дал.
Читая дяде Грише "Песнь о собаке", я думал, он под конец прослезится.
Нет, не прослезился, но молча потрепал меня по плечу и ушел к себе, за
забор. А под вечер, проходя мимо, я слышал, как он что-то дружелюбно говорил
своим ночным помощникам…
С тех пор минуло много лет, но "Песнь о собаке" остается для меня одним
из дорогих есенинских стихотворений. Да только ли для меня?!
В годы второй мировой войны "Песнь о собаке" была спутницей итальянских
партизан и не раз звучала у ночных костров, согревавших друзей легендарного
земляка Есенина — Федора Полетаева.
Душевную тонкость в этом есенинском шедевре высоко ценил Василий
Иванович Качалов. "Песнь о собаке", как и стихотворение "Корова", исполнялась им на эстраде особенно часто. Великий артист, вспоминал
современник, "читал эти стихи взволнованно и как-то очень бережно, почти
интимно".
Как-то я произнес "Песнь о собаке" в присутствии моего шестилетнего
внука Саши. Прослушав, он подошел ко мне и сказал:
— Ты читал, а у меня сердце кровью обливалось…
В любви к природе — березке, заглядевшейся в пруд, к "скирдам солнца в
водах лонных", к духовитым дубравам, в доброте к раненой лисице, чей "желтый
хвост" упал в метель пожаром, в любви ко всем "братьям нашим меньшим" -
исток есенинского чувства родины.
И благородное дело делают наши издательства, в том числе "Малыш", выпуская стихи Есенина о природе для школьников. Чудесные семена сеют эти
стихи в детских сердцах. Семена доброго чувства к родной земле, к людям.
"О РУСЬ, ВЗМАХНИ КРЫЛАМИ…"
1
Веселым парнем,
До костей весь пропахший
Степной травой,
Я пришел в этот город с пустыми руками,
Но зато с полным сердцем
И не пустой головой.
Эти слова произносит один из персонажей неоконченной драматической
поэмы Есенина "Страна негодяев" (1922–1923). Но их можно отнести и к самому
поэту: таким пришел он в дореволюционный военный Петроград.
Жизнь свела его здесь с разными людьми. В одних он нашел искренних
друзей, в других — тайных недоброжелателей, завистников. Увидел юродствующих
во Христе мистиков, лицемерно распинающихся в "любви к русскому мужичку".
Это они, говоря словами Горького, встретили юного рязанца "с тем
восхищением, как обжора встречает землянику в январе".
Голубоглазый, со светлыми кудрями, в поддевке и сапогах, он, казалось,
был живым воплощением кротости и наивности. "Пастушок", "Лель", — умилялись
дамы с лорнетами. Они не знали, что этот "златокудрый отрок" совсем недавно, когда работал в московской типографии, распространял письмо рабочих,
поддерживавших большевистскую "шестерку" в Государственной думе, попал под
наблюдение царской охранки, напечатал стихотворение в большевистской газете
"Путь правды". Они не знали, что молодой поэт видел их насквозь."…Я
презирал их, — открывался он в одном письме, — и с деньгами, и со всем, что
в них есть, и считал поганым прикоснуться до них".
Выпадали ему и тяжелые дни."…Часто принужден из немоготной жизни
голодать и ходить оборванным…" — пишет в Литературный фонд Есенин, уже
находясь на военной службе. "Положение мое скверное. Хожу отрепанный, голодный, как волк…" — сообщает он издателю М. Аверьянову.
Его нарочито картинное одеяние, в котором он появлялся перед буржуазной
публикой, как бы говорило: "И мы, деревенские, не лыком шиты!" Модным фракам
в пику — поддевка, изящным ботинкам — сапоги с набором: "Знай наших!" Ведь
он представитель тех "мирных пахарей", "добрых молодцев", которые для Руси -
"вся опора в годину невзгод".
Есенин позже признавался литературоведу Розанову, что, живя в
Петербурге, он, Есенин, "много себе уяснил". Уяснил он, в частности, и
антинародный характер войны с Германией. Войны, прославляемой на все лады
многими столичными поэтами, среди которых были и близкие к Есенину
Городецкий, Клюев. Ведь в самом начале бойни дань ура-патриотизму отдал и
Есенин:
Ой, мне дома не сидится,
Размахнуться б на войне.
Полечу я быстрой птицей
