Сколько живого, непосредственного чувства в этих четверостишиях!
Любил Есенин и частушки — "страдания". Рассказывают, что однажды поэт
пел их в дружеской компании. Слушателям частушки не понравились. Есенин стал
горячо защищать "страдания", говорил, что особенно хорошо звучат они под
тальянку. Среди есенинских записей "страдания" занимают немалое место. Вот
некоторые из них:
Страдатель мой,
Страдай со мной.
Надоело
Страдать одной.
Милый бросил,
А я рада:
Все равно
Расстаться надо.
Возьму карты -
Нет валета.
Мил уехал
На все лето.
Одна из публикаций, помещенных в "Голосе трудового крестьянства", называется так: "Частушки (о поэтах)". В конце подборки напечатано: "Записал
С. Есенин".
Что же "записал" поэт?
Я сидела на песке
У моста высокова.
Нету лучше из стихов
Александра Блокова.
Сделала свистулечку
Из ореха грецкого.
Веселее нет и звонче
Песен Городецкого.
Шел с Орехова туман,
Теперь идет из Зуева,
Я люблю стихи в лаптях
Миколая Клюева.
Это, конечно, не записи народных произведений, а частушки, сочиненные
самим Есениным. Современники поэта вспоминают, что такие четверостишия он
частенько пел в дружеском кругу. Но предпочтение отдавал все же народным
частушкам.
Тот же Владимир Чернявский вспоминает об исполнении Есениным рязанских
"страданий": "Пел он по-простецки, с деревенским однообразием, как поет у
околицы любой парень, но иногда, дойдя до яркого образа, внезапно
подчеркивал и выделял его с любовью, уже как поэт".
Так, наверное, поэт подчеркивал строчки в следующем четверостишии,
опубликованном в "Голосе трудового крестьянства":
Прокатился лимон
По чистому полю.
Не взяла бы сто рублей
За девичью волю!
К слову "лимон" Есенин сделал пояснение: "Образ солнца".
Не с этим ли образом внутренне связана строка из есенинского
стихотворения "Может, поздно, может, слишком рано…" (1925):
На душе лимонный свет заката…
…Перебираю картотеку, вчитываюсь в небольшие выписки из автобиографии
поэта.
"Стихи начал писать, подражая частушкам", — говорится в одной из них.
В другой подчеркивается: "Влияние на мое творчество в самом начале
имели деревенские частушки".
С самого начала и до конца, во все периоды творчества Есенина народная
песня, частушка, загадка, сказка дружили с его музой. Как Блоку и
Маяковскому, Есенину частушка помогала находить свои образы и ритмы…
Сентябрьским днем 1965 года я возвращался в Москву из загородной
поездки. Случилось так, что мне удалось сесть в экскурсионный автобус. В
машине были сельские парни и девчата. Веселый говор, шутки, смех… Сквозь
шум я вдруг услышал имя Есенина: в конце автобуса три девушки спорили, в
какой день лучше провести юбилейный вечер — приближалось семидесятилетие со
дня рождения поэта. Один из парней завел песню, перебивая ее, девчата
грянули частушки. Многие из припевок мне пришлись по душе, но одна -
особенно:
Сердце бьется, не унять,
Люблю Есенина читать.
Слово теплое его
Лежит у сердца моего.
Так сказала частушка о народной любви к Есенину. Сказала, как всегда,
просто и поэтично.
3
Июльская ночь. Пологий берег приволжского озера. Уха уже закипает, и мы
неторопливо обсуждаем, когда и какую приправу добавлять.
Неподалеку — шагах в двадцати — тридцати от нашего костра, в низине, -
расположилось еще несколько рыбаков. До нас доносятся их голоса, смех…
Потом кто-то начинает не то петь, не то нараспев читать какие-то стихи.
Наши предположения расходятся:
— Былина…
— Нет, старинная песня.
Один из нас не ленится — подходит к соседям.
— Эх вы, филологи, — смеется, возвратившись, — есенинское это…
Подымаюсь, иду к огню…
Сухонький, узкоплечий старичок сидит на чурбаке перед костром и, закрыв
глаза, выпевает необычные слова:
А пойдемте, бойцы, ловить кречетов,
Отошлем дикомытя с потребою царю:
Чтобы дал нам царь ответ в сечи той,
Чтоб не застил он новоградскую зарю.
Кончив петь, довольный, оглядывает сидящих и, поправляя на плечах
расхожую телогрейку, говорит:
— Ну вот, а вы толкуете: Есенин весь в пейзажной лирике да в
интимности. Он и на былине заквашен, да только ли на былине!..
Каждый раз, когда перечитываю есенинскую "Марфу Посадницу", я вспоминаю
о той июльской ночи. Он сказал тогда разумные слова, ночной незнакомец,
влюбленный в поэзию Есенина.
4
Однажды во время разговора с Городецким речь зашла о выступлениях
Есенина как критика. В ответ на слова о том, что первая критическая статья
Есенина появилась только после Октябрьской революции, маститый поэт после
небольшого раздумья заметил:
— Нет, помнится, еще по приезде в Петроград, в пятнадцатом году, он
показывал мне какой-то московский журнальчик со своей статьей. Тогда шла
война, и в статье писалось о военных стихах… О чьих стихах — сказать не
могу, но что цитат из стихов было много — припоминаю… И меня он, помнится,
"сватал" в авторы этого журнальчика…
В следующий раз я снова затеял разговор о первых есенинских статьях и
зачитал Городецкому некоторые абзацы из воспоминаний Д. Семеновского,
напечатанных в сборнике "Теплый ветер" (Ивановское книжное издательство, 1958 год). Эти абзацы относились ко времени совместной учебы тогда совсем
молодых поэтов Сергея Есенина, Николая Колоколова, Дмитрия Семеновского в
