— Извините меня, неисправимого книжника… Если не ошибаюсь, у вас в
руках один из томов собрания сочинений Есенина?
Да, он не ошибся.
Иван Петрович сел рядом со мной, мы разговорились. Он — физик, живет в
Ленинграде, сейчас по делам едет к своим коллегам в Саратов… Почему решил
плыть пароходом? Рассчитывал немного отдохнуть, сделать остановку, подышать
волжским воздухом. Но времени — в обрез, придется прямо в Саратов.
…Иван Петрович повернулся ко мне и, возвращая книгу, повторил
раздумчиво:
— Нет, не захватила меня та ночная красота, не захватила… Теплоход
наш скользил по воде легко и спокойно. Невдалеке чувствовался берег, но
что-либо разглядеть там было уже невозможно.
Мы стали по очереди вспоминать полюбившиеся стихотворения. Мой спутник
оказался весьма искушенным в поэзии, и после тютчевского "Вот бреду я вдоль
большой дороги…" прочувственно прочел стихи Есенина: "Эта улица мне
знакома…"
Он уже закончил, когда совершенно неожиданно, по крайней мере для меня,
из-за темного выступа горы весело замигала огоньками — судя по всему -
какая-то небольшая деревушка.
Иван Петрович вдруг часто задышал, словно ему сдавило горло, закрыл
глаза и откинул назад голову.
Там, на берегу, угадывались очертания домов и вытянутого в длину
строения — не то клуба, не то столовой. Справа и слева к деревушке двигались
дрожащие огни: вероятно, шли машины…
Когда Иван Петрович опустил голову и открыл глаза, они были влажными.
— Извините, — тихо проговорил он, доставая из бокового кармана пиджака
платок. — Это ведь моя родная деревня виднеется… "Сельщина, где жил
мальчишкой"… Извините…
"…К ИСТОКАМ НОВЫМ"
1
Последние годы его жизни отмечены, говоря словами Маяковского, "ясной
тягой к новому". Перемены, происходившие в жизни страны, заставили поэта над
многим задуматься. Сама действительность помогала Есенину яснее определить
свою позицию художника и гражданина.
На Кавказе, в Баку, он знакомится с М. В. Фрунзе, встречается с С. М.
Кировым, П. И. Чагиным и другими партийными руководителями Азербайджана,
бывает у рабочих нефтяных промыслов. В Тифлисе читает свои стихи и беседует
с молодежью в клубе совработников, в пехотной школе.
Встречи с Ф. Э. Дзержинским, М. И. Калининым… Добрые товарищеские
отношения устанавливаются у поэта с Д. А. Фурмановым, работавшим тогда в
Госиздате. Среди его друзей — писатели Л. М. Леонов, В. В. Иванов, И. М.
Касаткин, критик А. К. Воронский, артист В. И. Качалов…
Не раз навещает Константинове. Однажды, вернувшись из родных мест,
"удивленно-радостно, с широко раскрытыми глазами" рассказывал своему
знакомому "о новом деревенском быте, о комсомоле, говорил о своей новой
любви к новым советским полям…".
Стремление по-новому осмыслить революционные события, естественно,
привели Есенина к образу Ленина.
По свидетельству жены поэта С. А. Толстой, он относился к Владимиру
Ильичу с глубоким интересом и волнением. Поэт "часто и подробно расспрашивал
о нем всех лиц, его знавших, и в отзывах его было не только восхищение, но и
большая нежность".
Раздумья о революции, Ленине, судьбах крестьянства выливаются в замысел
большой поэмы. Есенин начал работу с воодушевлением, первоначальные наброски
и отрывки охотно читал друзьям и близким знакомым. На одном из таких чтений
были Фрунзе, Енукидзе, Воронский. "Как он хотел написать именно эту поэму!"
— вспоминал присутствовавший на этой встрече Николай Тихонов. — С волнением,
необычным для него, выслушивал он мнения старых большевиков, их советы и
поправки. Однако довести ее до конца не удалось. "Ленин (Отрывок из поэмы
"Гуляй-поле")" — под таким заголовком часть нового произведения стала
известна читателю.
Многие поэты тех лет, обращаясь к ленинской теме, писали о вожде в
романтико-символическом плане. Так, у Жарова — Ленин "рабочий титан",
"великий кочегар" домны — революции. Безыменский говорил о Ленине как о
"человечьей громаде", Казин — как о "буревестнике мировом, бушующем
мильонными руками". У Брюсова Ленин
…Вождь, земной Вожатый
Народных воль, кем изменен
Путь человечества, кем сжаты
В один поток волны времен.
На страницах журналов тех лет можно встретить стихи о Ленине -
"беззакатном светиле наших дней", которое "очами-солнцами огни разбрызгало
яро". В другом произведении Ленин — "размах нового меридиана".
Односторонность такого подхода к изображению Ленина состояла в том, что
космическая риторика как бы заслоняла человеческий облик Владимира Ильича,
его живой образ.
Есенин был в числе тех поэтов, которым удалось найти более верный путь
в решении ленинской темы.
Начальные строфы отрывка из поэмы — взволнованный рассказ о небывалых в
истории России потрясениях: революции, гражданской войне. Поэту больно
видеть тяжелые последствия "междоусобного раздора", но он понимает: борьба
есть борьба.
Шуми и вей!
Крути свирепей, непогода,
Смывай с несчастного народа
Позор острогов и церквей.
Было: имперские сатрапы, зловещий смрад монархии, засилие
промышленников и банкиров, крестьянские беды…
Народ стонал, и в эту жуть
Страна ждала кого-нибудь…
И он пришел.
Сама история предопределила появление народного вождя. Этим вождем стал
Ленин.
