Но это были только воспоминания. За прошедшие годы было много плохого и хорошего, но они всё равно были приятными. Сейчас же друзья могли лить слёзы, отказываясь принимать ту жестокую истину, что им придётся расстаться. Марина открыто ревела в подушку, листая в телефоне совместные фотографии. Мишель же мог только шмыгать носом и вздрагивать плечами, так как лить слёзы в автобусе не мог. Пусть на него никто и не обратит внимания, но всё равно он пытался сдержать свои чувства, так как потом не смог бы самостоятельно успокоиться. Кисти рук мелко дрожали.
«Это же несправедливо! Почему она должна уехать? К чему вся эта спешка? Её маме стало же лучше, а не наоборот. Почему та не может сама к ним приехать? Марина и Евгений Олегович смогли бы здесь о ней позаботиться. Ну, почему всё происходит именно сейчас?» – судорожные мысли мелькали в голове альбиноса, соединяясь в снежный ком. Он уже давно проехал свою остановку, но ему было всё равно. Голос кондуктора объявлял название остановок. Мишель пришёл в себя, только когда в автобус зашёл контролёр.
– Молодой человек, вы меня слышите? – проговорила женщина, ненавязчиво тормоша юношу за плечо. – Молодой человек, можно ваш билет?
Мишель ничего не ответил. Он молча протянул ей маленький прямоугольный листочек и проездной. Контролёрша пару минут вглядывалась в его лицо.
– Приятной поездки, – проговорила она, возвращая альбиносу его пластиковую карточку.
Тот в свою очередь кивнул. На ближайшей остановке он покинул автобус. Мишель лениво огляделся. Он доехал до центра, стоял напротив драмтеатра. Издалека можно было заметить огромные афиши, прикреплённые к самому зданию. На одной из них говорилось о премьере нового мюзикла по «Бременским музыкантам». К удивлению, там же была огромная пометка о возрастном ограничении – восемнадцать плюс. «Обычно информацию о том, для кого спектакль, обозначают маленькими цифрами. Интересно, что же там такого наделали? – пронеслось в голове альбиноса. Пытаясь отвлечься, он достал телефон. Экран показывал полпятого вечера. – Жаль, что не смогу туда. Эх… Надо возвращаться домой. Мама будет переживать».
Не спеша Мишель перешёл дорогу. В его голове по-прежнему был туман. Домой идти не хотелось. Женщина сразу поймёт, что с её сыном что-то не так. Рассказывать, что произошло, не хотелось. Идти было некуда. Стоя на остановке, альбинос нащупал в кармане листок. Тот самый, который Марина вчера незаметно сунула в карман друга. Мишель пустым взглядом прошёлся по написанному. «Хоки. Кто это? – немного задумался он, что-то или кого-то вспоминая. – А, тот официант. Но откуда у меня его номер? Зачем он мне? Выброшу, пожалуй». Юноша подошёл к мусорке, но в этот момент приехал автобус. Мишель забрался в транспорт, так и не выбросив листок.
Руки сами собой достали телефон и стали набирать номер официанта. Гудки эхом бьют по ушам. Альбиносу не пришлось ждать ответа, с противоположного конца раздался усталый голос:
– Алло? Кто это?
Мишель молчал. Ему всегда было трудно общаться, заводить друзей, поэтому сейчас он, нервничая, кусал губы, смотря перед собой. Глаза на мокром месте. Собеседник забеспокоился, услышав в телефоне чьи-то всхлипы. Тот хотел отключиться, но теперь не мог это сделать, посчитав, что человеку, возможно, нужна помощь.
– Успокойтесь. Сделайте глубокий вдох и выдох. Дайте мне знать, когда успокоитесь и сможете говорить.