Головин покраснел еще больше. Берест уставился куда-то ей за спину. Юрист делал вид, что внимательно изучает рисунок ковра на полу, ну а худой мужчина поджал тонкие губы, и только еще больше проявившееся сеточка морщин у глаз говорила о том, что ему весело. Что-то знакомо звякнуло у него под ладонью. Василиса метнула быстрый взгляд на его руки. Ее колокольчик! Мужчина перекатывал в руках ее колокольчик!
— Карпова, да ты же пила кофе в кабинете у моего зама! — визгливо прокричал Головин, не сразу осознав, что сам себе роет яму, опомнившись, он тут же осекся и испуганно уставился на Береста. Директорам не очень нравиться, когда их начальники отдела не могут наладить дисциплину среди своих подчиненных.
— У меня после посещения женской комнаты немного закружилась голова и дабы не напугать клиентов своим бледным видом и возможным обмороком, я позволила себе чашку крепкого кофе для поднятия тонуса. Сергей Игоревич был так добр, что разрешил мне прийти в себя в своем кабинете, — любезным тоном объяснила она свое поведение. Василисе стала надоедать эта показательная порка. Хотелось поскорее убраться отсюда, но при этом ухитриться забрать колокольчик и не нарваться на немедленное увольнение за наглость.
— Прошу прощения, но у вас моя вещь, — мягко проговорила Василиса, подошла к столу и встала перед худым человеком. Он, не раздумывая, катнул ей колокольчик через зеркало полированного стола. Тот, весело звякнув, замолчал под ладонью девушки.
— Насколько мне известно, правила компании не рекомендуют выставлять личные вещи на рабочее место в операционном зале, — густой бархатистый голос раздался из-за спины. Василиса вздрогнула и судорожно сжала руки. Такого не может быть. Только не сейчас! Только не здесь! Главное — не оборачиваться!
— Это всего лишь рекомендация, а не твердое правило, — она стеклянным взглядом уставилась на Береста. Тот удивленно смотрел на нее в ответ.
— Значит, ты, Карпова Василиса, не считаешь нужным выполнять рекомендации компании? Возможно, ты хочешь предложить свои рекомендации или правила? — спросил ее голос.
— Альберт Эдуардович, я обязана отвечать? Мое мнение рядового сотрудника вряд ли может быть интересно вашим вип-клиентам. И к тому же в зале много простых клиентов, которые ждут своей очереди. Можно мне идти работать?
— Карпова, — вместо Бересты в ужасе прохрипел Головин. — Ты охренела?! Марат Александрович не клиент! Марат Александрович — владелец ЦентрРосСтраха! Ты обязана отвечать на все его вопросы, если не хочешь вылететь отсюда с такой трудовой, что в этом городе тебя даже уборщицей никто не возьмет в ближайшие пять лет!
Вася похолодела. Мгновенно в голове вспыхнул рассказ о грузовике случайно переехавшим ногу. Господи, что она вчера наговорила Марату? Еще радовалась, что он так внимательно слушает ее рассказы о работе. Дура! Если из-за нее будет проблемы у Головина или Бересты, то она никогда себе этого не простит!
— Это нечестно, — сердито проговорила она.
— Согласен, но я никогда не утверждал, что я играю по правилам, — ответил Марат.
— Можно мне уйти? — разговаривать с человеком, который у вас за спиной нелегко, но Вася упорно не поворачивалась.
— Нет. Мне все же хотелось бы выслушать, что ты думаешь по поводу некоторых правил.
— Я не могу так сразу ответить. Дайте мне время, я подготовлю подробную докладную.
Худощавый человек, молчавший до этого времени, неожиданно поднял руку привлекая к себе внимание, и стоило Васе посмотреть на него, как он чуть склонив голову к плечу вежливо поинтересовался:
— Милая девушка, а что с вашим лицом?
Прикрыв глаза, Вася тяжело вздохнула и обреченно замерла. Похоже, избежать объяснений не удастся. Оставалась слабенькая надежда, что Марату по большому счету наплевать на ее личную жизнь. И разболтав все секреты своей работы она больше ему не интересна.
— Вася? — напряженный голос Марата. Она еще успела заметить, как четыре пары мужских глаз недоуменно метнулись от нее к Марату, когда он бесцеремонно схватил ее за руку и рывком развернул к себе. Окинув цепким взглядом ее лицо, правой рукой он сжал ее подбородок, и не позволяя увернуться, большим пальцем с силой мазнул ей по губе, стирая помаду и тональный крем и выставляя напоказ фиолетовый кровоподтек и порванную губу.
Охнув от неожиданной боли, Василиса ударила его по руке, заставляя отпустить. Он отпустил. Отступил на шаг с каменным лицом, сжав руки в кулаки так, что побелели привычные к боли костяшки пальцев.
— Моя личная жизнь тебя не касается, — ледяным тоном произнесла она, предугадав его вопрос.
Хлестанув по ней взглядом и не сказав ни слова, Марат стремительно вышел, оставив в полной растерянности всех, кто был в кабинете.
Гнетущую тишину нарушил худощавый человек.
— И давно вы знакомы? — весело поинтересовался он, похоже, он был единственным, кто не потерял хорошего расположения духа.
— Пару недель.
— А, так это по твоей вине он залил кровью свою любимую машину.
Альберт Эдуардович издал звук подозрительно похожий на предсмертный стон и закрыл лицо руками.