— Включите фонарь. — Черных стоял в метре от проема, сжимая в одной руке обрез, в другой была папка для бумаг.
Захаров, кряхтя, вылез из-под матраса, пошарив рукой по полу, зажег фонарь.
— Роман Сергеевич, твои действия переходят всякие разумные границы, — Захаров поднялся на ноги, громыхая цепью, и попробовал угрожающе потрясти прикованной рукой. Длины цепи не хватило для полноценного жеста, только неуклюже дернулась совместно скованная рука девушки. — Василисе, наверняка, придется провести не один день в постели, восстанавливая здоровье.
— Не буянь, — Черных поморщился от возмущенных криков. — Сейчас она все подпишет, и пойдете домой лечиться.
— Она сейчас все подпишет, — уверенно ответил за нее Захаров. — Думаю, ты осознаешь, что нашей дружбе конец? Я обещал не жаловаться на тебя в полицию и обещание свое сдержу, хоть мне и противно это делать.
— Переживешь как-нибудь, — ухмыльнулся Черных в ответ на высокопарную тираду Захарова.
— Вы нас отпустите? — недоверчиво спросила Вася. — Вот так просто?
— Конечно, — кивнул головой председатель. — Я ж, не злодей киношный. Землю мне по доверенности передашь, да ступайте на все четыре стороны. Мне деньги нужны, а не ваши жизни.
— А смерть Славы на кого свалите?
— Славу сегодня хоронить будем. Мужики могилку уже копать подрядились. Когда участковый заявиться, скажем, ошибся наш доктор, не было никакого убийства. Славик сам пьяный себе голову пробил. Холодильника для трупов у нас отродясь не было, вот и закопали, не дождались властей. Эксгумацию затевать по собственной воле следователи не станут, ну а родственники и подавно будут молчать. — Черных вопросительно посмотрел на Васю. — Ты же не вздумаешь просить следователей заводить дело?
— Нет, — быстро помотала она в ответ головой.
— Вот и славно. А твой отец ни за что в Крутояр не сунется. Подписывай! — Черных бросил ей папку с бумагами. Черная, обтянутая кожей, папка приземлилась на матрас. Вася, непослушными от холода руками, неловко расстегнула молнию. В тусклом свете фонаря напечатанные слова неразборчивыми черными полосами пересекали белоснежную бумагу. Замерзшими пальцами девушка пролистала документы, пригляделась. Дарственная без даты, расписка о крупной задолженности.
— Я ничего не подпишу, пока не буду уверенна в своей безопасности, — заявила Василиса, поднимая взгляд.
Черных немного озадаченно перевел взгляд на Захарова, и уже вместе они посмотрели на Василису. Она прикрыла папку и отодвинула ее от себя.
— Какой ты хочешь уверенности? — вкрадчиво поинтересовался Черных. — Ты, хоть осознаешь, в каком положении находишься?
— О, да! И думаю, что все ваши обещания — наглая ложь! Вы застрелите нас сразу же, как только моя подпись окажется на последнем листочке!
— Сейчас я точно пристрелю тебя, если ты немедленно не возьмешь в руки ручку! — пригрозил Черных, делая шаг в ее сторону.
— Отпустите Михаила Петровича! Он будет моей гарантией. Как только он уйдет отсюда, я все сделаю. Если я не вернусь, он поднимет на ноги всю деревню, — выпалила Василиса.
— Хорошо, — вдруг с легкостью согласился Черных. — Пусть будет так.
Он пошарил у себя в кармане и кинул ключ от наручников доктору, одновременно с этим наведя на них обрез.
— Отопри замок, а свободный конец защелкни на кольце.
Михаил Петрович снял с себя наручник и продел дужку освободившегося замка в звенья цепи таким образом, что Вася оказалась прикованной к стене на цепь длиной всего лишь около метра. Она с недоумением наблюдала, как доктор надежно закрыл замок, не оставив ей ни одного шанса освободиться.
— Буду ждать тебя дома, — сказал он ей, и повернулся в сторону Черных. — Если через три часа она не появиться живая и здоровая на моем пороге, то я соберу здесь всю деревню! А теперь, дай мне пройти!
Быстрым шагом, не оглядываясь, Михаил Петрович рванул из помещения.
— Не вздумай звать на помощь, иначе я сначала пристрелю ее, а потом и себя, мне уже терять нечего! — крикнул ему в спину Черных, не сводя с него дуло обреза.
— Подписывай, — приказал девушке Черных, как только шаги доктора затихли вдалеке.
— Через час! — отрезала Вася. — Хочу быть уверенна, что Михаил Петрович добрался до деревни, и вы не сможете больше тыкать ему в спину своим пугачом.
Черных негромко выругался в бороду, но настаивать не стал, молча скрылся из виду за стеной. Вася слышала, как он чем-то грохотал, устраиваясь поудобнее переждать этот час.
— Роман Сергеевич, вы меня слышите? — прокричала ему Вася. — Что это за комната? Скольких человек вы здесь держали, вымогая деньги?
— Только одного, — сразу ответил Черных, видно он был не прочь поболтать в предчувствии удачной сделки. — Твоего дядю Славика.
— Но зачем? Что с него-то можно было взять?
— А я ничего у него и не требовал. Напротив, спасал от тюрьмы. Я привозил его сюда, чтобы он не натворил глупостей, когда допивался до чертиков. Двух — трех дней на цепи обычно хватало, чтобы Славик пришел в себя. Его никто никогда не искал. Он сам рассказал мне об этом месте и сам же здесь все обустроил, — голос председателя чуть приглушенно доносился из-за стены.
