Хозяин, основательный немолодой мужчина с обручальным кольцом, вяло шевельнулся и начал оседать по стенке.
– Ну-ну, полегче. Не надо драмы, – девушка всем телом повернулась к посетителям и глазами показала на дверь, – а вы пошли вон. Быстро.
Горчаков почувствовал, как холодная капля течёт по спине и как шумно задышала испуганная клиентка, а потом пулей вылетела из магазина.
– Что здесь происходит? – голос его резко сел, но участковый плавно переместил кисть к кобуре, мысленно гадая, прыгнет ли девушка и что он будет делать, если да.
– Смелый? Похвально! – девушка смешно дёрнула головой, как и та, на дереве, по-птичьи. – Но я проблем не хочу. Шёл бы ты, дядечка, откуда пришёл.
Хозяин наконец забулькал и внятно произнёс:
– Маша. Прости, я не хотел… Прости меня.
– Что, пригорело? – презрительно скривилась Маша, вдруг превратившись почти в обычную девушку, только в грязной одежде и злую.
– Я всё отдам, клянусь. Расплачусь за всё.
– Ага. Конечно, – девушка осмотрела себя, – только шнурки погладим. Ты на мне ездил, эксплуататор фигов, так теперь моя очередь, – Маша опять уставилась на Горчакова глубокими серыми глазищами, – Чего ждём? Особого приглашения? Этот хмырь надо мной измывался почём зря, зато теперь мы с ним потолкуем по душам. Если ты, полиция, волнуешься за население, так не боись. Жить будет. Уйди, а?
– Всё нормально, – подал голос хозяин, вытирая рукавом выступивший пот, – мы сами разберёмся.
Горчаков хотел ещё допросить его, но под тяжёлым взглядом девушки вдруг растерялся, как ребёнок, еле справляясь с накатившей волной – желание выйти за дверь буквально толкало изнутри. Он послушался и с облегчением втянул прохладный уличный воздух.
Собака радостно завиляла и подняла голову, оценивая настрой Горчакова. Тот растерянно тёр висок и осмысливал, почему он только что безропотно и трусливо покинул место, где могло произойти бог знает что.
– Что же ты, дружище, не почуяла чужака? – Горчаков обернулся и всмотрелся в зеркальную поверхность витрины, скрывающей развитие событий. – Там девчонка из этих… Которые по деревьям скачут.
Собака приглушённо тявкнула, когда он собрался толкнуть тяжёлое стекло, и мягко оттёрла мужчину от дверей.
– Не хочешь пускать? – Горчаков попытался обойти препятствие, но та очень культурно обнажила клыки и явственно зарычала. – Так, я не понял. Это сейчас что было?
Наконец стряхнув наваждение, Андрей Горчаков смерил глазами обнаглевшую дворняжку и зло топнул ногой, но чуть не столкнулся с массивной дверью, вылетевшей навстречу. Хозяин магазинчика, взъерошенный и со съехавшей на бок курткой, выскочил на тротуар и с остервенением зачесал ладони.
– Вы целы? – раздражённо спросил Горчаков, наблюдая за колебаниями стеклянного полотна под аккомпанемент стонущих петель.
Торговец заморгал, словно не мог взять в толк, о чём разговор, а потом вдруг завертел глазами.
– Маша… она… велела больше не приходить сюда. Да-да, пора домой, – он глупо засуетился, поправил застёжку и припустил вдоль парковки к бульвару, пару раз бросив нервный взгляд назад.
Тонкие пальцы с налипшими зелёными иголками перехватили раскачивающуюся дверь, предваряя появление самой Маши.
– Эй, ты! Почему не ушёл? – лёгкий интерес осветил её лицо, но Маша исподлобья зашептала обрывки слов и Горчаков завертелся юлой, как сломанный компас. Собака оглушительно гавкнула, заставив Машу прикусить губу и исчезнуть в проёме.
Горчаков рухнул на колени и обнял пахнущую шерстью шею животного, откуда-то точно зная, что нипочём не зайдёт в эту лавку в ближайшее время. Эта простая мысль звенела, вытесняя всё прочее, но он достал телефон и набрал Сергею.
– Шанкин слушает.
– Привет, это Горчаков. Кое-что изменилось с пропавшими и я думаю, что ты захочешь узнать подробности.
– Ты сказал, с пропавшими? Мы говорим сразу о нескольких людях из списка?
– Да. Сегодня я встретил двоих. Но не уверен, что речь всё ещё о людях, понимаешь? Они изменились и дело уже не только в растениях. Чёрт, они даже не травники.
– Я понял. Диктуй адрес.
– Есть одна проблема… Я не смогу туда зайти. Это нечто вроде внушения. Девушка по имени Мария Сосновская умудрилась поставить мне в голову какой-то блок, так что я осознаю наложенное ограничение, но не в силах преодолеть его. Никак.
– Звучит не очень оптимистично, – Шанкин лихорадочно размышлял, – но что со второй?
– Другая сидела на дереве и особо не разговаривала, но ушла с отцом. Добровольно.
– Хм, двое и в один день… Есть идея. Нужно перетряхнуть каждый адрес в твоём районе и выявить всех вернувшихся. Кто как настроен, враждебно или нет. Лады?
– Конечно. Если только мне не внушат взять внеочередной отпуск и улететь из города.
– Если вдруг вернётся Аня, то отпуск как раз стоит взять, но всё равно скажи мне, хорошо?
Собака так и не отвязалась.
Не все родственники хотели пускать к себе, но по их напряжённому поведению можно было без доказательств найти счастливчиков. Они смущались и норовили поскорее закруглиться. хотя Горчаков намекал на защиту от неприятностей и прочие плюшки.
