— Шура, она не нарочно, — попытался заступиться за Волгину Миндаугас.
И тут же получил в ответ:
— Оба вы с ней два сапога пара?
Морис успел скрыть промелькнувшую на его губах улыбку:
— Ты несправедлив. Просто Мирослава хочет докопаться до правды.
— Знаем, знаем, как же, тоже ученые. Я твой друг, но истина дороже.
Миндаугас ничего не ответил. Но, вернувшись в дом, он сказал Мирославе:
— Шура обиделся на нас.
— Ничего страшного, — беззаботно отозвалась она, — не в первый и не в последний раз.
— Я думаю, что он решил, будто мы заманили его в ловушку.
— Угу, после чего накормили, напоили, хотели спать уложить, а он, выпутавшись из силков, удрал от нас.
Как же, выпутаешься из ваших силков, — ироничная улыбка дрогнула в уголке рта Миндаугаса, — завтра вы его загоните в угол окончательно.
— Не преувеличивай.
На следующее утро Мирослава выехала из дома пораньше, так что Шуру она перехвалила у крыльца здания Следственного комитета.
— Ты уже здесь? — произнес он без особой радости и отчего-то спросил: — И чем вы там вчера без меня вечером занимались?
— Рассматривали свадебные фотографии.
— Какие свадебные фотографии!?
— Сташевского и Андреевой.
— Зачем?
— Мало ли, — отозвалась она неопределенно, — вдруг пригодится.
— Понятно, — решил подколоть Шура подругу детства, — тренируетесь с Морисом, как организовать собственную свадьбу?
Мирослава ничего не ответила, только улыбнулась.
А Шура поежился. Очень уж белозубая улыбка подруги напомнила ему оскал голодной волчицы, наметившей себе жертву.
«И черт меня дернул вчера язык распускать», — подумал он про себя сердито, но, как ни странно, гнетущее чувство, мучившее его вчерашнего вечера, начало рассеиваться безо всякой причины. Хотя, может быть, причина все-таки была, и скрывалась она в уверенном спокойствии Мирославы.
Свидетель удивился повторному появлению следователя на пороге своей квартиры, да еще в компании, как ему показалось, очень красивой девушки.
— Здравствуйте. Гаврила Семенович. — проговорил Наполеонов. — извините, что приходится снова вас тревожить.
Хозяин квартиры Гаврила Семенович Старков поздоровавшись, ответил, что ничего против еще одной беседы с полицией не имеет.
— Но я вроде бы все сказал в прошлый раз, — добавил он.
— Да вот у моей коллеги возникла к вам еще парочка вопросов, знакомьтесь. Мирослава Игоревна Волгина, детектив.
О том, что Мирослава детектив частный, Наполеонов упоминать не стал.
— Очень приятно. Гаврила Семенович Старков. Да вы проходите, чего на пороге стоять.
— Спасибо.
Мирослава, к удивлению Наполеонова, не отказалась от предложенного Старковым чая и мило беседовала с мужчиной минут десять на разные темы. А потом спросила:
— Гаврила Семенович, а вы хорошо разглядели девушку, выбежавшую из вашего подъезда в день убийства Мартова?
Старков кивнул.
— Хорошо. Правда, я видел ее со спины.
— Вы уверены??
— Но вы не сомневайтесь! — быстро добавил он. — Это была та самая девушка, что следила за Володей, вернее, то, что она следила за ним, я понял позднее. Сначала думал, что она кого-то поджидает.
— А как вы поняли, что она следила за Мартовым?
— Так один раз, когда я шел с магазина, увидел выходящего из подъезда Мартова. Девушка эта стояла возле клена, что растет поодаль, так она сразу же спряталась, как только Володя показался.
— Понятно. Но почему вы уверены, что в вечер убийства видели ту же самую девушку?
— Во-первых, я узнал ее по фигуре.
— Со спины?
— Да. Во-вторых, по длинной темной куртке и светлым волосам.
— У нее в руках была сумка или пакет?
— Нет, не было, — покачал головой пожилой мужчина.
— То есть в руках у нее ничего не было? — уточнила Мирослава.
— Почему же ничего? — неожиданно возразил мужчина. — В руках у нее был малиновый зонт.
— Вы разглядели в сумерках цвет зонта?
— Нет, цвет я разглядел, когда она только вышла из подъезда. У нас все крыльцо вечером буквально залито светом фонаря. Его для чего-то поставили впритык к нашему подъезду.
— Понятно. Был дождь, и она открыла зонт?
— Нет, дождь в тот день принимался идти несколько раз, но, когда она вышла из подъезда, дождя не было, и зонт был закрыт. У него, скорее всего, оборвалась петелька.
— Почему вы так решили?
— Потому что она несла его так, как несут палку.
— То есть сжимала в руке?
— Сжимала или нет, сказать не могу, но держала вроде бы крепко.
— Интересно. Но лица девушки вы не видели?
— В тот вечер нет.
Поблагодарив мужчину и попрощавшись с ним, Мирослава направилась к выходу. Наполеонов последовал за ней.
Выйдя на площадку, детектив обернулась и спросила уже собравшегося закрыть за ними дверь Старкова:
— Гаврила Семенович, вы не знаете, почему у вас так грязно в подъезде? — спросила Мирослава.
— Так уборщица заболела, — ответил растерянно Старков.
— Давно?
— Вторую неделю. Мы звонили в управляющую компанию, просили их прислать замену. Вот до сих пор и ждем.
У Мирославы вертелось на языке: «А самим слабо было прибраться?»
Но промолчала, так как лень жильцов на этот раз могла оказаться ей на руку.
Она спустилась в свою машину, а назад вернулась в таком затрапезном наряде, что у Шуры глаза выкатились из орбит:
— Ты чего? — спросил он.
