Он искоса глянул на меня и попросил угостить вкусной сигареткой. Мы дружно задымили.
«Как тебя только муж одну пустил».
«Нет у меня мужа. Вдова».
«Вот оно как значит. Убили?»
«Говорят, несчастный случай».
«Они всегда так говорят, когда убийцу найти не могут. Сильно страдала?»
«Нет. Он к тому времени уже с другой был».
«От такой бабы уйти!» – дядька аж присвистнул.
«Спасибо».
«Так, а едешь к кому?»
«Не поверите. К той самой другой. К второй его жене…»
«А что мне не верить? Тут иногда такой сериал расскажут клиенты, никакого телика не надо. Вот только зря ты прошлое ворошишь. Я по себе знаю, иногда лучше на прошлое амбарный замок повесить, а ключ в озеро выкинуть, чтобы даже искушения не было туда залезть. Заперто, и все!»
«Подождите. Ведь бывают вопросы, которые не дают спокойно жить».
«Говорю тебе – ключ в воду!»
Наколки на руках говорили о том, что мужик прошел немало испытаний. С ним стоило подружиться. Тем более что у нас намечалась долгая совместная прогулка.
«Сильно бесилась, когда она мужа увела?»
«Бесилась. Она мне была как сестра. Такое сложно выбросить из головы».
«В голове у нас ничего нет. Голову обмануть легко. Это сердце у тебя болит. Поэтому и приехала сюда. Поспи пока, еще долго ехать».
Я проснулась, когда мы подъехали к территории, окруженной колючей проволокой. Что-то больно кольнуло в сердце. Вокруг было очень тихо, только слышно, как тоскливо завывает ветер. Иногда его равномерный гул стихал, а потом снова назойливо забивался в уши, постепенно переходя с низких тонов на более высокие и тонкие, будто крик ребенка, придавленного подушкой. Я вышла из машины, и через минуту опять в нее села. Водитель ни капельки не удивился.
«Едем назад?»
«Еще одна сигарета, и я решу».
Мужик заботливо дал мне прикурить.
Детский плач ветра разрывал мое сердце. Стоя около КПП, я представляла, как она посмотрит на меня страшным взглядом «без слез». Я умру на месте, если снова вспомню, как умирала ежедневно, ежесекундно от того, что те, кого ты так любил, выкинули тебя из жизни, будто использованный презерватив с балкона. Я задумчиво мяла в руках коробку с эклерами. Верка обожала эклеры. Она могла за них жизнь отдать, и каждый раз, получив стипендию, я покупала для нее большую коробку в «Севере». Когда мы учились в институте, я жила в отдельной квартире, а она ютилась в совершенно жутком общежитии, из которого я стремилась ее вытащить. Но она не хотела уезжать. Ей было хорошо там, в замызганной комнатенке, которую она делила с какой-то шлюхой с соседнего факультета. Один раз я по традиции пришла к ней вечером и принесла эклеры и банку чая. При входе я обнаружила подругу сидящей под дверью комнаты с синяком под глазом. Ее соседка привела какого-то очередного кабальеро, а когда Верка отказалась уходить из комнаты, эта сволочь выкинула ее в коридор. Я ринулась было в комнату, но Верка с затравленным взглядом умоляла меня не рисковать. Этот взгляд всегда убивал меня. Сухой, воспаленный взгляд покрасневших глаз, которые хотят заплакать, но не могут. Иногда я думала, что она рассказала мне далеко не все о том, как издевались над ней в детстве родители и одноклассники. Я позвонила своим друзьям из института Лесгафта, и они мигом выставили уродов из окна. Это был всего лишь первый этаж, но думаю, это надолго отучило его и ту шлюшку от хамства. Нельзя расслабляться, Верка получила то, что заслужила. Я не могу позволить этому взгляду-без-слез снова воскресить мой внутренний гриб. Второй раз я с ним уже не справлюсь.
Водитель глянул на меня искоса и сказал:
«Я расскажу тебе одну историю. А потом поедем».
Его черные глаза хитро посматривали на меня в водительское зеркальце.
