Вещь. Империя Терон полностью

Правитель поспешно вышел вслед за женой из комнаты. Если до этого момента и существовала вероятность, что Ардир может пойти на уступки и попробовать договориться с чужаками, то после новостей Мадаис подобная возможность больше не существовала. Смерть близкого друга императора делала все переговоры бессмысленными.

— Что делать с этим? — Левьис указал на диск, которые Нальяс снова прятал под одеждой.

— Нужно подумать, как ее уничтожить, — голос неотрывно следящего за золотым артефактом военного звучал глухо и сипло. — Подумать только, такая прекрасная вещь…

— Вы лучше меня знаете, сколько из-за нее трупов, — жестко ответил Нальяс.

Воин смутился, нехотя согласился с эльфом.

— Как ее уничтожить?

— Разбить, распилить, расплавить… Мы пока не попробовали ни одного способа, — пожал плечами молодой страж.

— Тогда не будем терять времени, попробуем хоть что-нибудь, — хмыкнул Левьис. — Пойдемте в подвал. Там есть камера для вашего пленного и наковальня. Небольшая, чтобы кандалы подгонять, но диск на ней поместится.

— Отлично, — хмуро согласился Нальяс и, жестом поманив за собой Фарсима, вышел из кабинета вслед за старшим магом гильдии.

В коридоре тот с научным интересом осмотрел ледяное копье, за которое все еще хватался обездвиженный чужак. Красивое лицо незнакомца поблескивало от слез, в глазах явственно читался ужас, но Левьиса это нисколько не трогало.

— Заклятия хватит еще часа на два? — почти касаясь пальцами копья, уточнил он.

— Может, чуть больше, — подтвердил Нальяс. — Хватит времени, чтобы найти блокирующие магию браслеты. Они совершенно точно понадобятся.

Безразличный тон юноши пугал Фарсима до дрожи. Никакого сострадания к пленному не было и в помине. Только холодный трезвый расчет. Сколько Фарсим ни повторял себе, что и пришлые не жалели никого, легче не становилось. То, что Нальяс сотворил с аристократом, Фарсим считал зверством и ненавидел себя за причастность. Правда, судя по реакции окружающих на пленника, Фарсим оказался единственным, кого заботили муки чужака. Это он тоже считал болезненным отклонением.

В подвале ратуши действительно нашлись и камера, и наковальня. После недолгих поисков военный достал из сундука блокирующие магию кандалы и затянул ремни браслетов на лодыжках и запястьях пленника.

— Раз кандалы на нем, может, уберете копье? — с трудом сдерживая злые высказывания, предложил Фарсим.

Нальяс покачал головой:

— Не могу.

— Ему это пойдет на пользу, — хмыкнул Левьис. — Сэкономим потом время на пытках. Что-то мне подсказывает, так просто делиться с нами сведениями он не захочет. Пусть знает, что наложить такое заклятие не стоит труда.

Нальяс удивленно приподнял брови, но промолчал. Фарсим тоже предпочел не высказываться по поводу хвастливого заявления Левьиса. Он не собирался ссориться с, возможно, единственным выжившим приятелем, а уж тем более подчеркивать, что такое заклинание доступно только магам с даром выше среднего, к которым Левьис не относился.

Дверь в камеру заперли, ключи военный отнес в другую комнату и повесил на крюк недалеко от наковальни. Взял кувалду, примерился и велел Нальясу положить Вещь на наковальню и отойти подальше.

Артефакт мягко сиял внутренним светом, в отблесках ламп казалось, что руны на его поверхности живые. Фарсим мог поклясться, что, если бы все помолчали, он смог бы услышать шепот рун. Отчего-то ему думалось, артефакт говорил бы с ним голосом леди Диалы. Образ черноволосой красавицы, яркий и четкий, дрогнул, когда кувалда ударила прямо по драгоценному черному бриллианту.

— Нет, нет! — с ужасом и болью в голосе завопил Фарсим, бросился к артефакту. Нальяс поймал его, удержал за плечи. Военный вновь занес кувалду и со всего размаха ударил по диску.

Фарсим разрыдался. Его трясло крупной дрожью, колени подгибались от накатившей слабости. Каждый удар по камням, по диску отдавался болью в сердце, в костях. Он рухнул на пол и, вцепившись в ноги Нальясу, сквозь слезы умолял его прекратить.

Но страх за чудесную Вещь оказался напрасным — ни диск, ни камни и после десятка ударов никак не пострадали.

— Этого я и боялся, — хмурый Нальяс держал в руках артефакт и искал повреждения. — Кто бы знал, как я не люблю оказываться в таких случаях правым.

— Вы так говорите, будто часто бываете правы, — тон Левьис выбрал уничижительный. — Слишком молоды вы еще для ответственных заданий и правильных выводов.

Фарсим вдруг понял, что маг, протягивающий руку к диску, ищет ссоры с юношей, повода отнять артефакт. Нальяс, будто не замечая движений старшего мага гильдии, ответил с присущим ему хладнокровием:

— Последний раз я за свою правоту в тюрьме больше недели просидел. Меня всегда поражало, как быстро подобное забывается…