– Не надо паясничать, Сережа. Не скрою, я рад твоей перемене. Ты сменил ориентацию, творческую направленность – и это правильно. Ты сам понял, что история с Николаевым не имеет продолжения. Она тупиковая. Лбом стену не пробить, ты понимаешь это лучше меня. Ну, вставай, хватит дурачиться. А вот поиски старинных текстов, которых, скорее всего, не существует, это все-таки отличная идея. Многообещающий проект. Голосую за него двумя руками. Если ты и не найдешь Либерею Ивана Грозного, то поиски все равно не будут бесплодными. Для тележурналиста этот поиск превратится в Клондайк новых встреч, знаний и впечатлений.
Князев:
– Много будешь знать, скоро представишься.
Бортников сначала нагибается к лицу Князева, потом садится напротив, а в заключение ложится на живот, чтобы говорить с журналистом, как говорится, с глазу на глаз:
– Не болтай чепуху. Поезжай на Убу. Когда-то она была густо населена староверами. Поговори с местными историками. Загляни в архив. Как знать, может быть, Либерея лежит в нескольких кварталах от нашей студии. Нужно встретиться с любителями антиквариата. Еще целы старые скиты, где на чердаках пылятся сундуки. Поиски Либереи сведут тебя со старожилами. Поезжай с оператором и режиссером. Кого взять, выбери сам…
Внезапно открывается дверь, вбегает Алла Юдина. Глаза у нее округляются от изумления, когда она видит стоящего на голове Князева и лежащего на полу Бортникова.
Алла:
– А что это вы тут делаете?
Князев и Бортников в один голос:
– Новую передачу…
Алла:
– Я с тобой?
Князев:
– Не уверен. Придется много ездить, ходить, переносить тяготы и лишения кочевой жизни. Ты хочешь стать Индианой Джонсом?
– Скорее – индианкой идиота Джонса…
В ночь перед отъездом Князев положил под подушку книгу «Мастер иллюзий», как это и советовала ему автор рукописного бестселлера Лика Затеева.
Секс получился чудесный, Алла после него сразу уснула, а Сергей как всегда перед дальней дорогой долго не мог успокоиться. Но потом ему приснился странный сон. Точно в машине времени из кинофильма Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», он улетел во временя Ивана Грозного, увидел самого самодержца и даже разговаривал с ним о таинственной библиотеке. И будто бы царь признался ему, что Либерея открыла ему тайный код русского слова. В подтверждение Грозный нацарапал гусиным пером «царское жалование», бросил его Князеву и сказал:
– Вот тебе моя охранная грамота. Заговор от всяческих невзгод. Магическое оружие. Береги его как зеницу ока…
После этих слов Иван Васильевич вынул кинжал, подцепил кружочек докторской колбасы и положил в рот.
Далее картинка завертелась и смешалась, замелькали лица князя Милославского, соседа Бунши, Шурика. Князев очнулся, широко раскрыл глаза и услышал, как часто-часто бьется его сердце. Он достал из-под подушки «Мастера иллюзий», бросил на пол, обнял Аллу и, наконец, безмятежно уснул.
Вагон. В купе сидят Князев, Алла и оператор Алексеев. На полках рюкзаки, видеокамера. Друзья в походных одеждах.
Князев:
– Доедем до Риддера, наймем машину до Гусляковки. Когда-то попасть в нее можно было только по конной тропе. Идти приходилось по-над пропастью на головокружительной высоте. Без проводника никто не ходил. Пришлого человека местные старообрядцы пугались и кричали при встрече, осеняя себя крестным знамением: «Изыди, сатана!». В конце 1980-х, когда местный комбинат начал открытую разработку рудника Чекмарь, над Гусляковкой загремели динамитные взрывы, появилось широкое шоссе. По нему мы теперь и доберемся до рудника. По висячему мостику переберемся на левый берег Убы, два километра вниз по течению – до Казанцевой заимки. Там и заночуем.
– Откуда ты все это знаешь? – удивилась Алла. – Точно бывал там раньше…
– Да, бывал, когда Лизу искали. Она ведь именно туда и отправилась в свою последнюю фольклорную экспедицию. Был конец мая. Большая вода. Видели, как она оступилась на переправе, упала, даже рюкзак не успела сбросить. И понесло. Но тело так и не нашли…
На станции Черемшанка в вагон вошли новые пассажиры. За столик сбоку сели два молодых человека, тоже с рюкзаками, в резиновых сапогах и непромокаемых куртках. Прозвучали несколько реплик на чужом языке. Парни достали еду, принесли чай. Алексей смотрел в окно. Алла углубилась в чтение книги. Князев украдкой смотрел на соседей, вслушивался в их разговор, пытаясь определить, кто они по национальности. И вдруг прозвучало слово Будда. Сергей от него даже вздрогнул. Он впился взглядом в монголоидные лица попутчиков, они почувствовали этот взгляд, одновременно посмотрели на русского.
– Вы алтайцы? – спросил Князев.
Молчание.
– На каком языке вы говорите? – снова спросил журналист.
– Ойрат, – ответил тот, что на вид был старше.
– О, я понял! – воскликнул Сергей. – Ойрат – это алтайцы, калмыки, джунгары, в общем, монголы. Но как вы здесь оказались? Куда путь держите?
Попутчики сделали вид, что не поняли вопросов, сославшись на плохое знание русского языка.
