Секунд двадцать у меня ушло на то, чтоб вытереть мокрое лицо и пообещать себе еще раз проанализировать подслушанный разговор. Что-то в нем было, какая-то информация, которую я упустила. Потом, все потом.
Я обернулась к приближающимся друзьям. Святозар тащил ко мне упирающегося всеми конечностями злыдня, грозный Пак нарезал круги по коридору.
– Это точно он? – я смерила взглядом невысокого, метра полтора от силы, грязного человечка.
Злыдень выглядел как вокзальный попрошайка – чумазый, в невообразимых обносках.
– Зовут как?
Злыдень фыркнул и что-то пробормотал, опустив лохматую голову.
Святозар отпустил допрашиваемого и брезгливо вытер ладони о джинсы:
– Нет у них имен. Но этот говорит, что он их король.
– Где обнаружили?
– В бойлерной, – отрапортовал Пак. – Они как раз обогревательный котел почти прохудили.
– И много вас там? – я присела на корточки, чтоб наши лица оказались на одном уровне.
Лицо злыдня было скорее приятным. Под грязевыми разводами угадывалась чистая бледная кожа, широкие скулы. Его бы отмыть, вполне симпатичный нелюдь получится.
Ноздри крупного носа раздулись:
– Хорошо пахнешь, – сказал злыдень, сплюнул себе под ноги и прищурил влажные, как у олененка, карие глаза.
– Я задала вопрос.
Святозар ткнул в макушку злыдня указательным пальцем:
– Отвечай, когда тебя дева-птица спрашивает!
Тот легко увернулся:
– А пусть она вопросы нормально формулирует! Нас – это кого? Там – это где?
– Вас – это злыдней. Меня интересует, сколько твоих подданных набилось сейчас в здание энского цирка, и что ты приказал им делать.
– Что значит приказал? У нас конституционная монархия, мы на общем сходе все порешали…
Я устало распрямилась:
– Святозар, друг мой сердечный, если это недоразумение еще раз ответит вопросом на вопрос, стукни его, пожалуйста. Я тебе потом влажных салфеток дам, руки протереть.
Детинушка картинно приготовился к раздаче оплеух. Злыдень съежился:
– Да ты меня сама не слушаешь!
– Сколько их?
– Два десятка?
– Ты у меня спрашиваешь?
– Да я их не считал! – злыдень чуть не плакал. – Кто на сходе был, почти все пошли. Потому что нельзя фейри чужеродным спуску давать! Прилезли на чужое, и давай свои порядки устанавливать! Балы-шмалы! Не попустим! Сначала думали крышу обрушить, да только здание недавно перекрыли. Нам много сил на это понадобилось бы. А потом я котел нашел, меня сразу королем выбрали, и мы…
– Какая у вас монархическая система интересная, – Пак присел на мое плечо. – И часто у вас перевыборы происходят?
– Частенько, – злыдень вытер рукавом нос, шмыгнув им для надежности.
– С темы не съезжайте! – прикрикнула я.
Голос у меня стал визгливым как у пожилой невесты Гриделень, а перед глазами будто алая пелена опустилась. Кажется, моим друзьям предстояло пережить очередную истерику вещей птицы Сирин.
– Тихо-тихо, тихонечко, – пикси поцеловал меня в ухо. – Дашка, дай мне. Запугала мужика совсем. А ты давай на северо-запад пройди метров двести, мой чуткий нос унюхал Ларса, вам там есть что обсудить.
– Ну попробуй, – пожала я плечами, губы дрожали от сдерживаемой злости. – И добейся, чтоб они куда-нибудь ушли, пока нас тут всех кипятком не залило. Святозар, будет кочевряжиться, долго не думай, в линолеум подлеца закатай. И пусть от моста своих подданных отзовет. И… Куда, говорите, идти?
Пак показал подбородком:
– Северо-запад – там. Пространство не искривляется, так что будь уверена, я тебя быстро найду.
Я побрела по коридору.
– Что с ней? – донесся до меня громкий шепот Святозара.
– Наверное, что-то гормональное, – ответил Пак. – А ты, любезный злыдень, начинай меня униженно благодарить за то, что я Дашку от тебя отвлек. А то она у нас дама кровожадная под настроение.
Злыдень что-то бормотал в ответ, но я уже не слушала.
Бархатная портьера отошла в сторону, открывая притопленную в стене нишу, и я увидела Ларса. Замерев соляным столбом, я смотрела, как мой парень с энтузиазмом целует цветочную королеву Гриделень. Лиф ее расшитого разноцветным стеклярусом платья сполз с плеч, бесстыдно обнажая грудь, Ларс накрыл один из белоснежных холмиков ладонью и, кажется, постанывал.
Я сглотнула, ахнула, протерла глаза. Ларс оторвался от поцелуя, повернул голову ко мне. В его серых глазах читалась похоть, быстро сменившаяся удивлением, недоумением и, кажется, испугом.
Я истошно заорала и побежала по коридору. Просто чтоб не видеть этого, чтоб забыть. Чтоб…
– Даша! Подожди. Даша! Ты все не так поняла! – неслось мне вслед. – Остановись, я все объясню!
И издевательский смешок цветочной королевы волшебной пыльцой носился в воздухе.
Я поднажала. Каблуки эльфийских туфелек забег выдерживали на отлично, чего нельзя было сказать обо мне. В горле першило, съеденный сто лет назад завтрак просился наружу. Видимо я опять набрела на искривление пространства, потому что линолеум под ногами вздыбился, уводя коридор куда-то вверх. Я подняла взгляд, потолок теперь был зеленым, выложенным мозаичными глянцевыми плитами и очень-очень далеким.
Никогда, ни за что и никогда я не доверюсь больше Ларсу. Сегодня во мне сломалось что-то важное, наверное, любовь.
