– Нет, я точно не в положении.
– Тогда я ничего не понимаю, – Маргарита Аркадьевна достала из сумочки крошечный платочек и промокнула уголки глаз, в эмоциональной палитре родительницы две слезинки приравнивались к полноценным рыданиям. – Ты же его не любишь, жениха своего?
– Люблю.
– Не придумывай! Может, я и не была для тебя хорошей матерью, но я же вижу все. От любви женщина загорается ярким светом, любовь крылья дает. А ты потухшая вся, как уголек на пепелище.
– Любовь бывает разной. У кого-то искры и бабочки, а у кого-то чувство защищенности и уют.
– Может, тебя подменили? Или заколдовали каким-нибудь приворотным зельем?
– Мам, я тебе про Фейриленд рассказала, про волшебных существ, которые бок о бок с человечеством обитают, а все, что тебя интересует, влюблена я в Ларса или нет?
– Вот такие мы, женщины, загадочные существа, – улыбнулась родительница. – Ладно, кажется, я не имею права что-то тебе запрещать. Но учти, я буду присматривать за вами, пока не пойму, что все в порядке. Останусь на пару месяцев в Энске.
– Это лишнее, – поморщилась я, представляя, как через неделю в Энск примчится мамин теперешний муж с цветами и серенадами, вот уж кто по романтике специалист. – Все будет хорошо.
– Посмотрим, – мама отвернулась, было заметно, что я ее не убедила.
– Приехали, – сообщил водитель.
Задняя дверца открылась, и я ступила на расстеленную на снегу дорожку.
Дворец бракосочетаний у нас в Энске замечательный. Когда-то здание было купеческим особняком, что стоял в излучине Смородины. Уж не знаю, почему самый первый владелец решил придать своему жилищу вид средневекового замка, но получилось здорово – башенки с декоративными бойницами устремлялись в небо, две горизонтальные террасы, изящный подвесной мост, перекинутый через неглубокий овражек. В обычное время здесь не протолкнуться было от туристов или молодоженов, стремящихся сделать свою фотосессию незабываемой.
Я запрокинула голову, шпили башенок окутывало фиолетовое свечение, видимо, так визуально проявлялся подарок Лорда-Изгнанника.
В плетенных настенных светильниках вспыхивал самый настоящий огонь, когда я проходила к главному входу мимо искусственно состаренных стен.
– Этот брак освятит сразу два мира, – сказал кто-то в толпе. – Восхитительный праздник.
Я вошла в холл. Меня сопровождала мама, я чувствовала ее присутствие за правым плечом. Стены по периметру холла были украшены зеркалами в золотых рамах, под потолком угрожающе покачивала висюльками многослойная, как торт, хрустальная люстра. Ларс ждал меня у противоположных дверей. Присутствующие расступались, чтоб дать дорогу невесте. Я шла словно по узенькому коридору. Гостей становилось все больше и больше, как будто их количество в одно мгновение удвоилось.
Кто-то сместил меня чуть в сторону.
– Простите, леди Сирин, сейчас отсюда выйдет другая пара, – служитель, мужчина неопределенного возраста в смокинге, предупредительно придержал мое плечо. – Подождите буквально мгновение.
Двери, у которых меня ждал Ларс, распахнулись, пронзительный звук скрипок донесся из соседнего зала. На пороге появилась та самая «другая пара» – принц Лета Эмбер и цветочная королева Гриделень.
Цветочная королева, пардон, уже принцесса Лета, лучилась женским счастьем, ее супруг, как обычно, сохранял холодное высокомерное спокойствие. Он еще больше поседел, так сказать, сменил золото на платину. Его волосы теперь были абсолютно белыми. Лицо почти не изменилось. Только чуть заострились его черты, и глаза, кажется, изменили цвет. Альвы так любопытно стареют? Принц посмотрел прямо на меня, окинул взглядом мои меха и рюшечки, чуть изогнул губы в саркастичной усмешке. Я поклонилась:
– Поздравляю.
Гриделень фыркнула:
– Спасибо, смешная девчонка, надеюсь, мы тебя поздравить не сможем, у нас брачная ночь начнется с минуты на минуту. Или ты хочешь поучаствовать? – видя мое смущение, она хрустально рассмеялась. – Но что сделано, то сделано. Я не держу на тебя зла.
– Я тоже, – пожала я плечами. – Ты же меня всего лишь отравить хотела и с женихом рассорить. Такая ерунда по сравнению с мировой революцией.
Фея шутки не поняла, благостно кивнув. Ларс быстро подошел и взял меня за руку, готовый защищать от любых принцесс. Я с благодарностью сжала его ладонь.
– Ты добился, чего хотел, лис, – голос принца Лета приобрел глубину и объем.
– Твоя супруга тоже всего добилась, – рука моего жениха дрожала, видимо, от сдерживаемой злости, но лицо его и голос оставались спокойными.
– Небольшая тактическая победа ничего не значит.
Эмбер отвернулся, собираясь продолжать свое шествие.
– Я все знаю, – вдруг проговорил Ларс. – Я понял, что и зачем ты делал.
– Неужели? – принц остановился.
– Я только не понимаю почему. Что тебе, лично тебе, с этого?
Эмбер почему-то посмотрел на меня и промолчал.
Гриделень потащила его к выходу.
– О чем вы сейчас говорили? – спросила я Ларса.
И тут же забыла о своем вопросе, потому что мама… родительница моя стояла ни жива, ни мертва.
– Что с тобой? Мам! Мамочка!
Она глубоко вздохнула и вытерла бисеринки пота на лбу:
– Все хорошо, деточка, все в порядке.
