Я думала очень быстро. Нас мало, и мы не слишком сильны – четверо женщин, хлипковатый жарид и пикси сомнительных бойцовских качеств. Как Пак стремится поучаствовать в драке, я знала прекрасно.
– Ищи, – высокомерно сказала я Валере глубоким контральто. Венец на голове почти представился, и я знала, что лицо мое пошло волнами как при помехах в телевизоре, меняя очертания. Так обычно начиналось превращение в вещую птицу. Подручный испуганно побледнел и заверил меня, что обязательно отыщет моего мужа. Я была уверена, что нет, но спорить не стала.
– Нам не нужны паладины, – сказала моя мама, когда за Валериком закрылась дверь. – У нас есть Дашка.
– Точно, – Пак одобрительно прищелкнул языком. – Ты же в своей птичьей ипостаси – просто машина для убийства.
– Я не могу долго держать трансформацию на грани, – возразила я. – А если перекинусь, вам тоже мало не покажется. Моя вещая птица беды – та еще штучка.
– Здесь есть верные люди? – спросила мама. – Я имею в виду, в клубе есть работники, на которых мы можем положиться?
– Тут неплохие ребята работают в основном, – ответила я. – Есть Иллиас, он инкуб, но очень толковый парень.
– Значит так, – Маргарита Аркадьевна взяла бразды правления в свои руки. – Девочки, идемте со мной, вы же местных работников знаете?
Жанка с Джокондой кивнули.
– Дальше, – мама молодела прямо на глазах. – Пак, ты должен сейчас же разыскать трон Лорда-Изгнанника.
– Его не нужно искать, я знаю, где он установлен.
– Хорошо, мы его переустановим. А вы, – она вопросительно приподняла брови, глядя на Аддрама, тот понял, в чем заминка и представился. – Вас я попрошу побыть охранником. Моей дочери нужно отдохнуть, а вы это время постойте под дверью и в случае, если в кабинет захочет войти кто-то посторонний… Что вы умеете?
Аддрам широко осклабился и обернулся, в этой ипостаси жарид был похож на огромного птеродактиля. Мама близоруко прищурилась, разглядывая его кинжальный клюв:
– А вот здесь у вас железа с ядом?
Жарид кивнул, клюв не позволял ему разговаривать членораздельно.
– Значит, теперь я спокойна, вы сможете постоять и за себя, и за мою дочь.
Все вдруг стали очень деловитыми и собранными.
– Я теперь понимаю, в кого ты такая властная, – шепнул мне Пак и быстро чмокнул в щеку. – Ты, главное, не страдай, подумаешь, за плохого человека замуж сходила, мы тебе другого найдем, еще лучше. Или я сам на тебе женюсь.
Я фыркнула, а Пак серьезно продолжил:
– Ты прости, Дашка, что я тебя от Ларса не уберег. Я честное слово не знал, что он из себя представляет. Когда-то мы были неплохими напарниками с ним, даже друзьями, но я и в страшном сне представить себе не мог, какое темное у него нутро.
– Просто ты легкомысленный, – отмахнулась я.
– И это тоже, – согласился пикси. – А теперь спи!
Он быстро достал что-то из-за пазухи и подул на ладонь:
– Спи, я сказал.
Сонный гламор вырубил меня моментально, я даже не почувствовала, как завалилась на диванные подушки.
Спала без сновидений, поэтому и не страдала, просто в какой-то момент как будто кто-то сдернул черный непрозрачный полог, и я стала слышать, видеть и чувствовать.
– Подъем, – велела мама.
За время моего сна успела переодеться. Теперь на ней было не серое нарядное платье, а приталенный брючный костюм, свои светлые волосы она стянула заколками.
– Быстро завтракай, – подбородком она указала на стол заседаний, на котором стоял поднос. – Овсяная каша и зеленый чай.
Я поплелась к завтраку:
– Ты представляешь, сколько в ней углеводов?
– Все они пойдут в дело, – родительница была непреклонна.
Пока я с усилием запихивала в себя приторно-сладкую кашу с изюмом, запивая ее чаем, мама разворачивала какие-то пакеты и раскладывала их содержимое на диване.
– Это что? – с полным ртом каши спросила я.
– Элементы образа, тут на складе черта лысого найти можно, если знать, что искать. Если ты не забыла, твоя мать была когда-то ведущей актрисой театра.
– Ага, я помню, энского ТЮЗа.
– Это неважно. Поела? Иди в ванную. Умойся быстро, нет ничего отвратительнее, чем вчерашний макияж на женском лице.
Я уже бодрее поплелась в смежную с кабинетом ванную, постояла под ледяными струями душа, почистила зубы одноразовой щеткой, которую нашла на полочке под раковиной, и завернулась в махровое полотенце.
– Образ у нас следующий, – в черных коробочках, которые сейчас стояли открытыми на придвижном столике, поблескивал настоящий театральный грим. – Мантия, корона, туфли. Ты не должна выглядеть жалко в момент превращения, поэтому сначала я сзади надену на тебя корону, ты сбросишь мантию, и…
– Мне теперь не нужна корона, чтоб обернуться, – возразила я.
– Остальным о твоих способностях знать не обязательно. Оставь хоть какой-то козырь в рукаве, мало ли что в будущем случиться может.
Мысль была здравой. Я присела на краешек стула и закрыла глаза, мамины пальцы запорхали по моему лицу.
– Здесь в клубе очень хороший мастер по свету, нас Илиас познакомил, мы тебе такой свет поставили, закачаешься. Готово!
