– Коты могут сами о себе позаботиться. Не то что страны и народы. Должна доложить вам обстановку за последние дни. Поступили крайне тревожные сигналы. Маграт, разведи костер.
– А? Как?
– Костер, говорю, разведи.
– Что-что? А, ну конечно, конечно…
Обе старшие ведьмы замолчали и стали встревоженно следить за тем, как перемещается их младшая подруга по торфяной пустоши. Маграт с вялым, отсутствующим лицом тащила за собой несколько кустиков сушеного утесника.
– Что-то она сегодня сама на себя не похожа, – заметила нянюшка Ягг.
– Да, какая-то другая. Может, перевоспитывается? – жестко ответила матушка, присаживаясь на валун. – Костер-то она должна была собрать еще до нашего прихода. Ее прямая обязанность.
– Ну, это она не со зла, не нарочно, – сказала нянюшка Ягг, задумчиво глядя в спину Маграт.
– Я, когда молодая была, тоже ничего дурного не делала, но это не мешало тетушке Фильтер костерить меня почем зря. Пока ведьма молодая, она должна за троих работать, сама знаешь. И мы с тобой в свое время это прошли. А теперь полюбуйся на нее. Даже шляпу носить не хочет. Как народ поймет, кто она такая?
– У тебя что-то стряслось, Эсме? – неожиданно спросила нянюшка Ягг.
Матушка угрюмо кивнула:
– Гостей сегодня принимала.
– Вот и я тоже.
Как ни была матушка поглощена собственными напастями, слова приятельницы немного расшевелили ее.
– Каких гостей? – поинтересовалась она.
– Городского главу Ланкра, всяких старейшин… Не нужен нам, говорят, такой король. Хотим-де короля, которому доверять можно.
– А лично я бы никогда не стала верить королю, которому вдруг поверили старейшины, – отозвалась матушка.
– Оно, конечно, так, но сама глянь, что творится! Скоро все хай поднимут. Налоги дерут, людей за просто так убивают. А этот новый сержант, смотрю я, не прочь пожечь дома. Старик Веренс хоть и жег, но, сама знаешь, как это… ну…
– Да ясно, ясно. Он куда прочувственнее к своему делу относился, – кивнула матушка. – От души действовал. А народ любит, когда его ценят.
– Флем возненавидел королевство, – продолжала нянюшка. – Все об этом говорят. А когда к нему с какой-нибудь просьбой приходишь, он, по слухам, уставится на тебя, ладоши потирает да все щекой дергает…
Матушка почесала подбородок.
– Ну а старый король? Орал на всех благим матом и гнал в шею из замка. И всегда приговаривал, что, мол, на лавочников и прочий мелкий сброд времени у короля нет, – произнесла матушка тоном, ясно указывающим на личное одобрение подобной позиции.
– Но ведь он обставлял все… как-то по-благородному, – высказалась нянюшка Ягг. – И потом…
– Королевство встревожено, – вдруг обронила матушка.
– Ну да. Это я и имела в виду.
– Я не о людях говорю, а о королевстве.
Матушка, как могла, подробно посвятила приятельницу в суть происшедшего. Та перебила ее лишь пару раз, уточняя те или иные подробности.
О том, чтобы подвергнуть сомнению правдивость рассказа, и речи не шло. Матушка Ветровоск никогда не была замечена в подтасовке фактов.
Дослушав до конца, нянюшка Ягг издала протяжное:
– М-да-а-а…
– Вот и я о том же.
– С ума сойти можно.
– Не говори.
– Ну а куда потом они все подавались?
– Разошлись. Оно их ко мне привело, оно их и отпустило.
– И что, никто никого так и не сожрал?
– Да вроде не заметила.
– Забавно.
– Вполне.
Нянюшка Ягг проводила взглядом последние лучики солнца.
– Воля твоя, но королевства, по-моему, так себя не ведут. В других королевствах как? Помнишь, мы в театре были? Короли режут и травят друг друга почем зря, а королевство от этого всякую пользу имеет. Не понимаю, чего наше-то вдруг взбунтовалось?
– Давненько оно тут…
– Можно подумать, оно одно такое, – возразила нянюшка Ягг и добавила с интонацией великовозрастного студента: – Земля всегда находится там, где находится, и ни шагу с места. Это и называется географией.
– Это верно, если ты говоришь о земле, – ответила матушка. – А с королевством все иначе. Королевство – штука мудреная. Тут много чего намешано. Идеи. Верность. Память. А потом из всех этих штуковин появляется новая форма жизни. Скорее даже не просто форма жизни, а живая идея.
И складывается она из всего, что только есть в королевстве живого, а также из того, что народ себе соображает. И еще из того, что он думал раньше, еще до нашего рождения.
Маграт с отсутствующим выражением лица сооружала костер.
– Вижу, ты долго голову ломала, – медленно проговорила нянюшка Ягг, тщательно подбирая каждое слово. – Получается, королевству этот король не понравился. Значит, оно хочет себе кого получше, да?
– Нет! То есть да. Слушай, – матушка нагнулась поближе к приятельнице, – у королевства все не как у людей. Не может кто-то ему нравиться больше, а кто-то – меньше. Понимаешь, в чем дело?
Нянюшка немного задрала голову.
– Оно вроде как по-другому чувствует? – осторожно предположила она.
– Ему безразлично, хороший ты человек или плохой. Спроси его об этом, и оно даже сказать ничего не сможет. Это все равно что у тебя спросить – хороший этот муравей или плохой. Но все равно королевству нужен король, которому королевство небезразлично.
