Кэйго Хигасино — автор более пятидесяти романов, который вот уже двадцать лет популярен в Японии. Сейчас каждое его новое произведение становится событием. На родине он удостоен всех крупнейших литературных наград и премий, а по его романам сняты десятки экранизаций и кино-адаптаций, выплёскивающих на экраны пронзительный саспенс и мрачную атмосферу его детективов.Преступления с мистическими мотивами? Призраки? Мстительные духи? Способны ли детектив Кусанаги и его ироничный друг, гениальный физик Юкава, раскрыть мрачные криминальные тайны Токио? И не разрушат ли это их дружбу? Только изощрённый ум способен найти простую разгадку в лабиринтах человеческого лицемерия. Но сможет ли он поверить в сверхъестественное, столкнувшись с ним лицом к лицу?
Особняк был обнесён высокой кирпичной оградой, но перебраться через неё труда не составило. Приехал он на машине — малогабаритном грузовичке, которым пользовался по хозяйству. Достаточно забраться в кузов, и ноги уже на уровне края ограды. Не колеблясь ни секунды, он перемахнул через ограду и оказался в чужих владениях.
Двор здесь был очень просторным, а сам особняк просто гигантским. Он и не подозревал, что здесь такая огромная территория. Всё, что он знал, — это где расположена комната Рэ́ми. И этого было достаточно.
Свет в особняке был полностью погашен. Только в дальнем углу двора маленький тусклый фонарик освещал оградительную сетку. Похоже, хозяин особняка увлекался гольфом. Хозяин — то есть отец Рэми.
К стене дома прилегал сарайчик. Небольшой, но достаточно высокий, чтобы хранить там какие-нибудь лыжи.
Встав у сарайчика, он задрал голову и осмотрел особняк. Сразу над ним нависал балкон. Пробраться бы туда — и можно будет встретиться с Рэми.
Он поднял руки, ухватился за крышу сарайчика, подтянулся. Закинул ногу, потом другую, встал во весь рост. Крыша тихонько скрипнула.
Теперь балкон оказался на уровне его глаз. Душа запела. Что сейчас, интересно, делает Рэми там, за этим окном?
Он ухватился за балконные перила. Вскарабкался по ним, как обезьяна, упёрся ногой в металлический водосток и соскочил на балкон. Когда-то он занимался гимнастикой. Теперь, столько лет спустя, эти навыки пригодились на деле.
Он повернулся к балконной двери. Шторы за ней были задёрнуты наглухо.
Он положил руки на вентиляционное оконце, слегка надавил, и оно беззвучно открылось. «Слава богу, Рэми ждёт меня», — обрадовался он.
Приоткрыв оконце сантиметров на десять, он снял ботинки, отодвинул штору и проскользнул в комнату. Это была комната Рэми.
Он окинул взглядом помещение. Площадь комнаты — примерно десять татами[1]. В сумраке он различил силуэты стеллажа, письменного стола и пианино.
Затем его взгляд скользнул к полутораспальной кровати. На ней, завернувшись в толстое пуховое одеяло, спала девушка.
«Или нет», — подумал он.
Спит ли она, на самом деле не разобрать. Возможно, она уже заметила, что он здесь. И просто делает вид, что спит.
Он приблизился к кровати на пару шагов. Запахло какими-то цветами. На секунду у него перехватило дыхание. Он физически ощутил, что приближается к очень знатному и благородному человеку.
Глаза у Рэми закрыты. Какая же она красавица! Он различил это даже в темноте, и сердце его задрожало.
Он протянул к ней правую руку в надежде на то, что вот теперь-то всё и начнётся. Что она откроет глаза, улыбнётся и скажет: «Милый, ты всё-таки пришёл…»
Его пальцы уже почти коснулись её щеки. Как вдруг воздух дрогнул от какого-то резкого движения сзади. Он обернулся. Дверь комнаты распахнулась. В проёме кто-то стоял.
— Отойди от неё! — прозвучал резкий голос. Говоривший что-то держал в руках. Что-то чёрное и блестящее, похоже, ружьё, нацеленное прямо на него.
Оторопев, он попятился от кровати. И услышал щелчок взводимого курка.
Одним прыжком он выскочил на балкон. Затем слетел на крышу сарайчика. И тут прогремел выстрел и послышался звон разбитого стекла.
Он защищал голову от падающих осколков, а сердце его разрывал немой крик.
«Рэми! Зачем?!»
Сунув в рот сигарету, он прикурил от спички и собрался уже выкинуть её в пепельницу, но рука его вдруг застыла. Дело в том, что в пепельнице уже дымилась одна сигарета. Скуренная всего на сантиметр. И Сюмпэй Кусанаги вспомнил, что закурил её меньше минуты назад.
Сидевший рядом Макита хихикнул.
— Господин Кусанаги, похоже, вам пора отдохнуть.
Кусанаги затушил тлевшую в пепельнице сигарету.
— Физически-то я особо не устаю. Но постепенно каким-то рассеянным делаюсь. Начинаю задумываться, есть ли в том, чем я занят, хоть какой-нибудь смысл.
— Ну, со мною тоже это бывает, — сказал Макита, возвращая на стол чашку с кофе. — Но куда деваться? Такие мысли тоже часть работы.
— Выходит, ты всегда знаешь, что делаешь? Завидую. Это совсем не про меня.
— Да неужели?
— Послушай, — Кусанаги посмотрел Маките в глаза. — Наш брат сыщик всегда знает, что делает, только пока он ещё молодой. А если этой работой заниматься долгие годы, она человека ломает. Посмотри хотя бы на шефа нашего отделения.
— Что же, и вас она тоже сломала?
— Да, пожалуй. Если вовремя не сменить профессию, в нормальном обществе вертеться уже не сможешь.
Мимо их столика проходила официантка, и Кусанаги попросил ещё воды. Она посмотрела на него с лёгким подозрением. Видимо, потому, что к своему кофе он даже не притрагивался, зато уже который раз просил подлить ему воды.
До тех пор, пока его кофе оставался в чашке, он мог оставаться в кафе сколь угодно долго. И он полагался на это правило. В зависимости от собеседника, который должен вот-вот подойти, оно могло бы сейчас пригодиться.
— А вот, похоже, и он! — сказал Макита, показав на входную дверь.
