— С какого хочешь, мне всё равно. Я бы вообще с удовольствием тебя в машине подождал.
— Ладно. Начнём с маленькой вещуньи, — решил Кусанаги. И, схватив Юкаву за руку чуть выше локтя, потащил его за собой.
В вестибюле первого этажа висел домофон со списком жильцов, и напротив номера квартиры 705 значилась фамилия «Мэсидзука». Нажав кнопку домофона, Кусанаги представился. Чуть погодя из динамика послышался женский голос: «Пожалуйста, входите!» — и автоматические двери для прохода к лифтам разъехались в стороны.
— А для опроса ясновидящего ребёнка ты разрешение получил? — спросил Юкава уже в лифте.
— Это неважно, а вот чёрные очки, будь добр, сними. Иначе все мои попытки расположить к себе людей полетят псу под хвост.
— Если она ясновидящая, то должна различать человеческое нутро своим внутренним взором, — сказал Юкава, но чёрные очки снял и вместо них нацепил другие, с обычными линзами в золотой оправе.
В квартире 705 их провели в просторную, примерно в двадцать татами[26], гостиную с пианино в дальнем углу и усадили на роскошный угловой диван за низким мраморным столиком.
Женщину, что провела их сюда, звали Акико Мэсидзука. Она рассказала, что живёт здесь с мужем и дочерью, муж работает шеф-поваром в знаменитом на весь Токио ресторане.
— Не то чтобы возникли какие-то проблемы, просто мы хотели уточнить некоторые детали. Прошу извинить, что отнимаем у вас драгоценное время! — сказал Кусанаги с учтивым поклоном.
— Это вы извините, что я наговорила вам лишнего. Лучше бы вы не обращали на тот мой рассказ никакого внимания. Даже муж рассердился, когда узнал, что я отвлекаю полицию по таким пустякам!
— Нет-нет, что вы! Мы никогда не знаем, что может привести к понимаю происшедшего. Поэтому очень важно выслушать любую, даже самую, казалось бы, незначительную историю. Кстати, я слышал, ваша дочь постоянно находится дома?
— Да. И сейчас тоже здесь. У девочки врождённый порок сердца. Постоянно переезжает то в больницу, то обратно домой.
— Вот оно как. А можно нам с ней пообщаться?
— Можно, почему нет. Только постарайтесь не говорить ни на какие слишком резкие темы. Как я уже сказала, она довольно слабенькая и от любого излишнего волнения ей может стать плохо.
— Прекрасно вас понимаю. Будем предельно осторожны.
— И ещё одна просьба.
— Какая?
— Не рассказывайте о дочери никаким журналистам. Если они разнюхают, что она предсказала чьё-то самоубийство, нам жить спокойно не дадут.
«Это правда, — подумал Кусанаги. — Стоит только новости о ясновидящем ребёнке просочиться в СМИ — всю их семью просто сведут с ума».
— Разумеется. Никаким журналистам мы ничего не скажем. Обещаю.
— Надеюсь на вас. Ну что ж, пойдёмте!
Акико Мэсидзука провела их по коридору до двери в соседнюю комнату. Жестом попросила их подождать, а сама скрылась за дверью, но уже через несколько секунд пригласила внутрь.
— Заходите, прошу вас.
Они вошли в комнату площадью в восемь татами[27] с европейским полом и симпатичными обоями в цветочек. У самого окна стояла деревянная кровать, на которой лежала очень бледная девочка лет десяти с длинными каштановыми волосами. Мать помогла ей сесть.
— Здравствуйте, — сказала девочка.
— Здравствуй, — ответил Кусанаги, подходя к ней. Юкава же просто кивнул и остался стоять у двери. Кусанаги вспомнил, что общаться с маленькими детьми его друг никогда не умел.
— Говорят, ты видела что-то ужасное? — спросил Кусанаги, стоя у кровати.
Девочка подняла на него взгляд и кивнула.
— Когда?
— В этот вторник, ночью. Хотя если полночь тогда уже наступила, то, может, и в среду.
Значит, в ночь со вторника на среду. То есть за трое суток до настоящего самоубийства.
— А как ты это увидела?
— Я проснулась посреди ночи, захотела посмотреть на звёзды, отодвинула штору. И увидела, как в доме напротив какая-то тётя делает… странное.
— В какой квартире?
— Вон там, — сказала девочка, отодвинула одну штору рядом с собой и показала пальцем за окно.
Кусанаги проследил за направлением её тонкого пальчика. И его взгляд упёрся в окна с задёрнутыми зелёными шторами.
— Странное — это какое?
— Ну, привязывает к какой-то железной палке над головой верёвку, завязывает на верёвке петлю, просовывает туда голову, — продолжать ей было явно непросто.
— И что потом?
— А потом спрыгивает с подставки. Или на чём там она стояла.
Кусанаги обернулся и посмотрел на Юкаву. Тот стоял с непроницаемым видом, только повёл одной бровью вверх-вниз.
— А дальше? — спросил Кусанаги.
— Дальше я… не знаю.
— Не знаешь? В каком смысле?
— Я полагаю, она просто слишком напугалась и потеряла сознание, — пришла на помощь дочери Акико Мэсидзука. — Вот и нам с мужем рассказала об этом только на следующее утро.
— Вот оно что. И как же вы отреагировали?
— Очень удивились, конечно. Сразу же осмотрели с балкона ту самую квартиру. Ведь если дочке не померещилось, нужно было срочно звонить в полицию.
— И что вы увидели?
Но Акико, еле слышно вздохнув, покачала головой.
— Судя по тому, что мы смогли разглядеть, ничего подобного в той квартире не происходило.
— То есть ни верёвки, ни трупа там не было?
