Потом вытащил из портфеля флакон, нажал на помпу… Звук раздался… пшик… пшик. И он ну себя поливать. У меня голова закружилась. Потом словно шапку на нее натянули, да так, что уши закрыли. Я в окно глянула: лес! Испугалась, вскочила, бегу к двери.
– Куда вы меня завезли? Откуда здесь елки?
Водитель занервничал:
– Женщина, вы чего! Пьяная? Гляньте, улица за окном.
Я голову повернула… Москва! Народу на тротуарах полно. Ноги затряслись, руки задрожали, шофер дверь открыл. Я выскочила не знаю где, побежала через дорогу туда, где буква «М» виднелась. Хорошо помню, как подумала: «Наземным транспортом удобнее, на метро надо ехать с пересадкой. Но в маршрутке так воняет и звук ужасный: пшик… пшик». И тут кто-то меня толкнул! Я провалилась во тьму. Открываю глаза. Лежу в машине. Рядом врач, он спросил:
– Женщина, как вас зовут?
Просто дежавю, как будто в детство меня вернули. Хотела ответить: «Маргарита», а произнесла:
– Лена. Кисунина.
И перед глазами побежали картинки. Словно кто-то запустил киноленту с ускорением, кадры летят, а у меня в мозгу будто двери открываются. Хлоп, хлоп, хлоп… Снова темнота. Потом свет, палата, муж стоит весь бледный. Увидел, что я глаза открыла, и так обрадовался.
– Маргошенька, как ты меня напугала.
Я заплакала.
– Папочка, я не Маргарита! Я Лена!
Кисунина закрыла лицо руками.
– Вот так все случилось. Почему моя память проснулась?
Сергей поднял руку.
– Разрешите? Попробую объяснить с точки зрения психотерапевта, коим я тоже являюсь.
– Да, конечно, – кивнул Макс, – очень внимательно вас слушаем.
Сергей Николаевич заговорил:
– Я не специалист в деле охраны особо важных государственных объектов. Просто включил логику. Местные жители были уверены, что в лесу создавали атомные бомбы. Это полная чушь, конечно, но народная фантазия, как правило, имеет под собой некую основу. Байка передается из уст в уста, обрастает разными подробностями. Вероятно, в укромном уголке Подмосковья работал НИИ, который что-то производил для обороны. Возможно, там применялись радиоактивные вещества. Елена сейчас рассказала про дверь в горе. Думаю, что она в детстве видела не скалу, а земляной холм, который в те годы скрывал место, где ученые применяли так называемый мирный атом. Почва, которой засыпали постройку, не обычная, грунт специальный, он защищал окружающую среду. Что увидели дети, когда вошли внутрь?
– Коридор и двери, – прошептала Лена.
– Что лишний раз подтверждает мою догадку, это обычный интерьер какой-то лаборатории, – обрадовался Решеткин, – в таких местах всегда была защита от непрошеных гостей. Я говорю не об охране. Читал когда-то книгу, которую написал известный ученый, всю жизнь работавший на оборону государства. Помню его рассказ о том, что любого человека, даже вооруженного до зубов, можно вывести из строя. Для этого частенько применялись разные хитрости. Тот, кто незаконно проникал в секретное место, должен быть наказан. Первый отдел…
Сергей обвел нас взглядом.
– Всем понятно, о чем речь? Первый отдел на оборонных предприятиях – это структура, которая, с одной стороны, занималась наймом сотрудников, досконально их проверяя до двадцатого колена. А с другой, заботилась о сохранении тайн своего НИИ. Так вот, первый отдел, по мнению того ученого, пользовался средневековыми ловушками. Открыв тайком замок, шпион делал шаг в помещение и… пол под ним проваливался, желающий продать госсекрет летел в подвал, где находился до появления охранников. Или срабатывало какое-то оружие, из него вылетали пуля, стрела, сеть… В разных местах Подмосковья до сих пор можно наткнуться на дорогу из бетонных плит, которая ведет в лес. Понятно, что ею давно не пользуются. Если прокатиться по ней, окажешься в заброшенном здании, которое, однако, надежно заперто. Это брошенная лаборатория, которая в советские годы работала на военных.
– Мы по такой ехали с Константином Львовичем, – сказала я, – она нас прямо к домикам привела.
– Хорошо, что вы не сделали попытки войти внутрь «горы», – заметил Сергей, – это могло плохо закончиться. Звук «ш-ш-ш», который слышала Лена, скорей всего, издавала какая-то засада. Например, баллон с отравляющим газом. Учитывая, что девочка очнулась на свежем воздухе, можно предположить, что кто-то из мальчиков оклемался после потери сознания и вытащил ее. Куда он сам делся? Если бы Лена пошла осматривать окрестности, скорей всего, она могла бы найти своего приятеля без сознания в каких-нибудь кустах.
– Это был Федя! – перебила его я. – Лена сказала, что он упал в коридоре, а родители его нашли в одном из домиков для сотрудников лаборатории. Круглов очнулся и спас Лену. А потом, наверное, его состояние ухудшилось, он забился в дом и лежал там несколько дней.
