- И я возражаю, Сергей! – угрожающе произнес Борис Петрович. – Более того, я возражаю, чтобы и вы, Андрей Борисович, пренебрегли моим сегодняшним приглашением. Я, знаете ли, в столице всего на три дня и боюсь другого случая не представиться.
Похоже, граф Шереметев настроен серьезно и просто так уехать не получится. Придется разбираться здесь.
Сначала решил спалить эту черную карету. Попытался зажечь в себе Дар. Мой шрам в виде звезды-цветка начал нагреваться. Вот он уже дошел до максимальной силы. Дар уже был готов запустить поток магической энергии, достаточный для боя, как меня будто обволокло какой-то липкой паутиной.
Я почувствовал себя будто в коконе, и конец липкой паутины проник к моему источнику Дара и будто притушил его. Я попробовал еще раз, и снова возникало это противное ощущение липкой паутины гасящий мой источник Дара. Эта липкая паутина не полностью гасила искру магической энергии. Она именно не давала Дару набрать боевую мощь, достаточную для разрушений или убийств.
Граф Шереметев, только глянув на меня мельком, с ходу определил, что я собирался делать, и сказал:
- Даже не пытайся. Указом императора в Санкт-Петербурге объявлен карантин, в город введены войска. Вся боевая магия под запретом. За повторные попытки ее применения сразу в острог. Из города никого не выпускают и никого не впускают.
- А откуда ты, дедушка, знаешь? И из-за чего войска ввели – спросил Сергей.
- Как же мне не знать. Я же генерал-фельдмаршал, я эти войска и ввел. А из-за чего я не знаю, мне не доложили. Слышал, какая-то замятня у князя-кесаря Ивана Федоровича Ромодановского случилась. Вот приехал сам выяснить.
Все это граф Шереметев произнес, отведя меня и Сергея в сторону, так, чтобы агрессивный юноша, стремившийся меня увезти, не слышал.
Тому как раз надоело ждать, и он нетерпеливо выкрикнул:
- Ермолич, хватит уже, поехали.
Между тем мне пришла идея, как избавиться от назойливого юноши, так настойчиво пытающегося испортить нам обед.
- Значит, вы настаиваете, чтобы я поехал с вами? А на чем позвольте спросить? – задавая этот вопрос, я представил кнут, который стегает вороных изо всех сил, слегка разбудил свой Дар и направил этот кнут к вороным.
Получилось настолько удачно, что мне даже показалось, что я увидел над конями огромную руку с кнутом, хлёстко лупцующую крупы и спины лошадей.
Они сорвались и понесли, увозя всю честную кампанию с их восемью стволами.
Молодой человек, увидев, как его карета уносится по Невскому куда-то в сторону будущей площади Восстания, растерялся. Потом, увидев, что граф Шереметев и Сергей стоят и демонстративно аплодируют моему трюку, рассердился и выхватил шпагу:
- Ермолич, вы бесчестный человек, и я сейчас вас убью.
Я грозно посмотрел на него, а потом процедил:
- Возможно, у вас есть причины не любить меня и возможно даже желать убить меня. Но кто вам дал право назвать меня бесчестным?
- Вы! Вы и дали, когда сначала обвинили моего друга в предательстве, а потом, приняв от него вызов, подло убили его до дуэли.
- И кто наш друг, позвольте поинтересоваться? – спросил я, уже догадываясь, каков будет ответ.
- Поручик лейб-гвардии Преображенского полка Крынкин!
И тут я вспомнил, где я видел этого молодого человека. Хотя какого молодого. Он как минимум года на четыре старше меня нынешнего. Но десятилетия прожитых в том мире никуда не денешь.
В общем, со мной как в том анекдоте: бороду-то сбрить можно, но вот умище, куда девать.
Так что для меня этот парень был именно юношей. И видел его я в трактире, когда поручик Крынкин приходил делать мне вызов. Этот юноша был среди секундантов поручика.
Наверное, тоже преображенец, неудивительно, что в ателье он выходил из зала для офицеров этого полка.
- Милостивый государь, причина вашего гнева мне понятна. Но вы как минимум заблуждаетесь, если, конечно, сознательно не лжете. Ведь все было с точностью до наоборот. И мне неважно верите вы мне или нет. Сейчас, прежде чем вы попытаетесь меня убить, мне просто хотелось бы, наконец, узнать, как вас зовут.
- Меня зовут…
- Ха, а узнал вас милостивый государь! – воскликнул граф Шереметев. – Вы, Иван Львович Нарышкин, сын боярина Льва Кирилловича, начальника Посольского Приказа, брата Натальи Кирилловны.
- Да, это я! – вздернул подбородок Иван Львович.
Услышав имя этого молодого человека, я, что называется, подзавис. Если Иван был другом Крынкина, это, как говорится, полбеды. Даже если он участвовал вместе с Крынкиным в нападении на нас перед дуэлью, это тоже невелика беда.
Но вот если этот Иван Львович, как и Крынкин, служит братству иллюминатов, тогда понятна оговорка Морфея Ландорфа о том, что иллюминаты готовятся поменять порядки во всей Российской Империи. Потому что Иван Львович приходится племянником Наталье Нарышкиной, второй жены царя Алексея Михайловича и матери царя Петра Первого.
