Голова сидела на мощном человеческом торсе, покрытом полосатой шерстью. Верхние конечности были нечто средним между руками и лапами, но с длинными, бритвенной остроты когтями.
Впрочем, долго себя разглядывать оборотень не дал. Издав рык победителя, он прыгнул на меня, вытянувшись в полете, как кошка. Хорошо, что я стоял достаточно далеко. До меня ему таких прыжков минимум три
Но еще мгновение, и он всей тушей приземлится на меня. Что в таком случае останется от меня – одному богу известно.
Решение пришло одновременно с действием. Надо было сбить его с траектории или хотя бы самому с нее отвалить.
Когда тигр совершил свой третий прыжок, я бросился ему навстречу и, опустившись на колени, проскользил на них буквально метр, держа тесак перед собой острием вверх.
Получилось, что мы с тесаком оказались под брюхом летящего в прыжке тигра. Тесак словно тонкую ткань вскрыл тигриное брюхо по всей длине.
На землю уже приземлился не грозный тигр, а громко стонущий молодой парень, держащий руки на распоротом животе в страхе потерять свои внутренности.
Дуэль была окончена моей честной победой. Это признали все секунданты.
Пришло время заняться раненым. Как там говорил герой старой советской новогодней комедии: «сам поломаю, сам и починю».
Сначала влил немного живительной энергии, чтобы Иван пришел в себя.
Когда он пришел в себя, спросил:
- Получил ли он удовлетворение, и согласен ли Нарышкин принести извинения мне и Сергею.
Иван Львович Нарышкин признался, что он был не прав и принес извинения. После этого я еще раз попробовал тот метод лечения, что давеча применил на князе-кесаре.
Ивана удалось собрать более или менее быстро, но чувствовал он себя плохо. Мы с Сергеем и офицерами – секундантами подняли его в одну из гостевых спален и передали в руки лакеев и лекарей.
После этого мы с Сергеем вернулись за хлебосольный стол Шереметева и воздали должное умению его поваров.
Беседуя с Борисом Петровичем о превратностях судьбы, я узнал, что он тоже приглашен на аудиенцию к императору.
- И кто там еще будет, Ваша Светлость? – спросил я.
- Списков, приглашенных я не видел, не моя епархия, но насколько я знаю приглашены главы всех великих родов империи и иже с ними – ответил Шереметев.
- И в чем смысл собирать все сливки Российской Империи в такие тяжелые времена, да еще после какого-то серьезного происшествия в Тайной Канцелярии? – недоуменно поинтересовался я, поглощая вкуснейший гусиный паштет.
Шереметев внимательно посмотрел на меня и осторожно ответил:
- Не скажите, Андрей Борисович, не скажите. Смысл есть, да еще какой! Впрочем, я думаю, завтра вы сами все узнаете. Но для начала вспомните древнюю максиму: «Хороший правитель держит друзей рядом, а врагов еще ближе»! – Шереметев внимательно посмотрел на меня.
- А разве у нашего Государя, есть враги? – с невинным видом задал я идиотский вопрос.
- Я этого не говорил. И потом, Андрей Борисович, не разочаровывайте меня. Не старайтесь быть тем, кем вы не являетесь. Этим вы рискуете разбить хрупкое стекло доверия. Идите вон дуэлянта лучше проведайте - граф в сердцах скомкал и отбросил от себя салфетку.
- Хорошо, Ваша Светлость, иду! – поднялся из-за стола и пошел наверх.
Иван Нарышкин находился в беспамятстве.
Все время общения с ним мне не давала покоя один вопрос. Был он среди тех, кто нападал на нас, когда мы вышли из трактира?
Я приказал сиделки выйти, а сам взял Ивана за руку. Зажег белую искру своего Дара и сосредоточился на Иване. Тонкий луч белой магической энергии протянулся от меня к закрытым глазам Нарышкина.
Иван Львович что -то почувствовал, но в себя не пришел. Я действовал очень осторожно, так как боялся, что с погружением в мысли Ивана, может, повторится то, что случилось при погружении в беспамятного Ромодановского.
Но нет, на этот раз все прошло без сучка и задоринки. В большую часть мыслей мне проникнуть не удалось. По-видимому, все представители местной аристократии, так или иначе, защищены от проникновения в их мысли.
Тем не менее мне удалось увидеть, что происходило с Нарышкиным в последние дни. Он действительно приходил вместе с Крынкиным в таверну делать мне вызов. Здесь все мне было понятно.
Что же касается участие в налете на меня и моих друзей, когда мы направлялись домой, то здесь было не все ясно.
Вот вроде я настолько погрузился в воспоминания Нарышкина, что уже вижу глазами самого Ивана, как я на коне несусь на Олега. Вот вижу, как Олег выстраивает магический щит, а вот уже я рукою Нарышкина метаю в орка сгусток магической энергии. Все вроде бы очевидно. Получается, что Нарышкин лжет – он участвовал в налете.
Но в следующее мгновение я почему-то вижу Нарышкина, несущегося на орка, как бы со стороны – глазами другого члена банды. Что-то странное происходит. Мне показалось, будто это не совсем воспоминания Ивана Львовича. В общем, не очень понятно, надо будет понаблюдать за Нарышкиным. Если виноват – ответит.
