Как по мне, так весьма странное предложение, с учетом того, что в окружении царя сейчас было немало офицеров и даже несколько генералов, пускай и специфических.
Короче, это командование, неслабый шанс завести себе на ровном месте впечатляющее количество могущественных врагов.
Увидев, как я сквозь зубы произнес: «Слушаюсь, Ваше Величество!», царь подозвал меня поближе и едва слышно произнес:
- Ермолич, я вас прекрасно понимаю, в данной ситуации для меня важны преданность, а не регалии. Идите, выполняйте и обсуждайте.
Сейчас спорить с царем, я был не готов, поэтому возглавил штурм. Как и указывал наше ясно солнышко царь-государь, штурм провели со всей возможной деликатностью. Все-таки кругом наши люди, хоть и заблудшие, так что особо не лютовали.
Положили только половину супостатов. А если бы царь не просил сделать штурм нежно, могли и меньше. Однако того, кто считал себя царевичем Алексеем и Веселовского мы сберегли.
Нашли в дальнем углу, прятались среди какого-то хлама. Под белые руки доставили перед светлейшие очи Ивана Пятого.
Император долго прохаживался мимо стоявших с поникшими головами царевича Алексея и Веселовского, по бокам от которых стояло двое солдат конвоя.
Иван Пятый остановился перед командиром караула и рявкнул:
- Кто распорядился взять под караул царевича Алексея?
Услышав это, царевич Алексей и Веселовский приободрились, а, услышав следующую фразу царя, воспрянули духом.
Подозвав кого-то из вельмож, Иван Пятый распорядился:
- Доставить претендента на российский престол в Санкт-Петербург!
Я чуть не выругался с досады. Зачем штурмовать, людей класть, если все равно согласились с требованиями Алексея.
На лице графа Шереметева, тоже проскользнуло выражение недоумения. Однако сказался опыт долгого служения при дворе – через секунду Борис Петрович снова был невозмутим.
Сергей тоже был возмущен, но глядя на деда, предпочитал не лезть поперек батьки в пекло.
Олег, судя по всему, вообще никак не воспринял новые вводные от царя. И этот понятно. По большому счету, что ему до мелких разборок в царственном доме. Он о глобальных вещах думал. Иногда Олег Сельвестрыч, хоть и был орком, но действительно напоминал мне земляков своих предков – японцев. Хотя какие они здесь в этом мире японцы, я не знаю. Может, вообще не похожи на наших. Вообще, соседство с орками должно было бы как-то отразиться на их характере.
Впрочем, это все лирика. Пока я наблюдал за реакцией своих друзей, рядом с царем появился Илларион Гаврилович Воронцов, тюменский и туринский воевода. Именно с ним активно, но тщательно это скрывая, общался Ландорф.
Низко поклонившись государю, Воронцов обратился к Ивану Пятому:
- Ваше Величество, дозвольте мне сопровождать царевича Алексея в Санкт-Петербург.
Царь окинул взглядом Воронцова, потом о чем-то на минуту задумался и произнес:
- Дозволяю, Ларион Гаврилович. Поедешь при мне и царевиче, а пока иди, займись подготовкой царского поезда. Сделай все как подобает. Негоже царю с претендентом абы как в столицу возвращаться.
Услав таким образом Воронцова и отослав Алексея и Веселовского
со всем уважением, но в сопровождении десятка морпехов собираться в поездку, царь жестом подозвал к себе Шереметева.
Довольно долго и настойчиво, что-то ему рассказывал и отдавал какие-то распоряжения. Все это он делал на пониженных тонах, то и дело кидая в мою сторону внушительные взгляды.
Как бы заканчивая разговор, Иван Пятый уже в полный голос строго сообщил:
- Так что прошу вас, граф сделать так, чтобы мы без происшествий достигли нашей столицы.
Шереметев глубоко поклонился, не разгибаясь, отступил на несколько шагов, только потом разогнулся и быстрым шагом стал удаляться. Проходя мимо меня, сделал едва заметный жест следовать за ним.
Я подождал, пока он отойдет от меня шагов на десять, и пошел в ту же сторону. Надеюсь, наши маневры остались не замеченными, так как большая часть выживших была активно занято приготовлением к отъезду.
Отойдя чуть в сторонку, Борис Петрович притянул меня за пуговицу кафтана ближе к себе и стал объяснять царское задание.
Как оказалось,, Иван Пятый хотел, чтобы я и мои и товарищи добрались до Шлиссельбургской крепости и выяснили, что там произошло. Как удалось царевичу Алексею сбежать оттуда. Если удалось, конечно. Если царевич все еще там, то его надо было со всей осторожностью извлечь из крепости и тайно доставить в Санкт-Петербург. Для обличения заговорщиков.
Дело осложнялось тем, что по факту Санкт-Петербург сейчас оказался серой зоной. Если здесь, в Петергофе мятеж был, безусловно, подавлен, то, что происходило в столице до конца известно не было.
К царю один за другим прибывали гонцы фельдъегерской связи, и каждый раз они приносили противоречивую информацию.
Сначала сообщалось, что мятежников в столице не было. Потом – что в каких-то частях бунт. Что стрельцы взбунтовались. Что полк Лефорта поднял мятеж. Следующий гонец от коменданта города сообщил, что все спокойно и только гарнизон Петропавловской крепости требует лицезреть царевича Алексея. И так по кругу.
