Из дальнейшего рассказа авалонца стало ясно, что обычно владеющие магией стихий, умеют контролировать переход в неразумную жизнь. Но здесь, по-видимому, сказались и перенапряжение князя, и его предыдущие ранения.
Остается ли искра разума в таком состоянии, опять знает только Ромодановский. Скорей всего да, но где-то в фоновом режиме. Именно поэтому, чтобы вернуться в первоначальное состояние, требуется довольно длительное время. Это время требуется для того, чтобы сущность зверя была измотана во внутренней борьбе с ослабевшим разумом, и тогда Ромодановский обернется снова в человека. Либо зверь должен устать и заснуть, тогда искре разума будет проще вернуть контроль над телом.
- Значит, надо сделать так, чтобы он заснул! – резюмировал я и пошел усыплять медведя.
- Интересно будет посмотреть! – ни то с ехидством, не то с уважением сказал Ариэль.
Честно говоря, мне было самому интересно, как у меня это получится. Я зажег в себе зеленую искру жизни и аккуратно направил его в мозг медведя. Я хотел создать в его мозгу ощущение сытости и покоя. Эти чувства я постарался сопроводить запахами осеннего леса, ощущением теплоты берлоги. В общем, попытался в свою магию вложить все, что по моему мнению, должно было ассоциироваться у косолапого с хорошим крепким сном.
Медведь вдруг перестал нарезать вокруг нас круги. Остановился, посмотрел на меня осоловелым взглядом, нехотя рыкнул и стал утаптывать брусчатку, готовясь улечься спать. Еще немного потоптался, потом его задние лапы подогнулись, он осел, потом опустился на передние.
Вроде получилось, оставалось подождать, когда в медведе победит человеческий разум. Но тут что-то грохнуло. Я оглянулся на звук и вовремя. Недалеко от нас приземлился огненный сгусток магической энергии, а с неба падал еще один.
- Они начали применять магию! Надо убираться! – проорал Сельвестрыч.
- Кто это они? – спросил я.
- Отсюда не видно! Кто-то из-за строя. Но если так будет продолжаться, мы не удержим големов.
Второй заряд приземлился в шаге от медведя и разлетелся на множество искр. Несколько из них попали на шкуру косолапого, и в этих местах она засверкала ослепительно синим светом.
Медведь вскочил, сначала заскулил, закружился на месте пытаясь зубами ухватить пострадавший бок. Потом остановился, посмотрел на меня, укоризненно зарычал и стал скрести передними лапами по брусчатке, готовясь, набросится на меня.
- Мы продержимся максимум пять минут – прокричал Сергей. Дальнейшие события слились в единый калейдоскоп.
Медведь начинает движение.
Я пытаюсь понять, что делать.
Следующий вражеский магический заряд опрокидывает набирающего скорость медведя.
Раздаётся обиженный вой, переходящий в скулеж.
Я, наконец, соображаю, что надо делать.
Пока медведь пытается встать, я разжигаю в себе белую магическую энергию и смотрю медведю прямо в горящие красным, глаза.
Медведь на мгновение замирает. Я пытаюсь найти в его мутном наборе звериных эмоций нечто похожее на человеческий разум. Где-то глубоко-глубоко, уже почти отчаявшись найти, цепляюсь за проскользнувший среди эмоций раненого зверя, едва слышный крик: «Господи, как больно!».
Направляю в это место максимально мощный поток белой энергии.
Человеческая эмоция начинает разрастаться, сначала превращается в крик боли, потом начинает дробиться на более мелкие чувства и воспоминания. Большинство из них для меня закрыто или непонятно, но ясно главное – они человеческие.
Наконец, среди отрицательных чувств и эмоций, появляется положительные. В том числе и чувство высвобождения. Эти чувства и эмоции стали оформляться в мысли, и тут меня кто-то тронул за плечо:
- Смотрите, Ермолич, кажется, получилось! – рядом стоял Ариэль.
Я будто очнулся, поток магической энергии прервался, но он уже и не нужен был.
Медведя корёжило и крутило. Он вытянулся, стал худеть, уменьшатся в размерах, морда, клыки и когти втянулись. Через минуту на мостовой в позе младенца лежал абсолютно голый князь-кесарь.
Федор Иванович и Янис подбежали к Ромодановскому, подняли его на ноги, закутали в плащ и повели к экипажу.
Через несколько минут мы все свернулись и стали выбираться из этого гиблого места.
Если не считать попыток достать нас сгустками магической энергии, выбрались мы из центра без особых проблем.
На окраине Санкт-Петербурга мы расстались с Ариэлем и его лицедеями. На предложение составить нам компанию, он вежливо отказался.
- Это не моя война. Эта война ваша . Просто на короткое время наши интересы совпали, и я помог вам, а вы мне. Почему так произошло, я вам, возможно, как-нибудь расскажу.
Мы двинулись в сторону Шлиссельбурга. Не доезжая до крепости, мы увидели, что в том же направлении движется много вооруженных отрядов. В основном это были стрелецкие полки. Пару раз нас останавливали казачьи разъезды. Однако мне в форме поручика Семеновского полка удавалось разруливать все недоразумения.
К тому моменту, когда мы добрались до крепости, князь-кесарь Ромодановский почти оклемался. Он все чаще выглядывал из экипажа, чтобы сориентироваться и прикидывал что делать дальше.
