Теперь Сергей. Вот Шереметьеву, похоже, было хуже всего. Он лежал на спине и тихо постанывал. Понятно. Пока обходимся без него, по крайней мере, на первом этапе.
Так, остались эти поющие балахоны. Всего их тринадцать человек. Ну конечно, ни больше ни меньше. Это, если я правильно помню, магическое число для них. Многовато, но здесь важно, что каждый собой представляет по отдельности. Какие они бойцы, каким Даром владеют. Среди них точно один опасен. Это, собственно, сам Усыпитель Ландорф.
В целом силы противника неизвестны, но зато хотя бы хорошо, известно, что это за противник. Несмотря на балахоны и маски — демаскировали они себя. Слишком много пели и слоганы орали. Ну и сам, конечно, молодец: вот что значит почитывать историческую научно-популярную литературу.
Я внутренне улыбнулся: маски — демаскировали. Хотя по большому счету, смешного было мало.
Этих типов не должно было быть в этом времени в принципе. Нет, сами они, как люди вполне могли жить в начале восемнадцатого века, но вот до появления их организации оставалось лет пятьдесят-шестьдесят. Во всяком случае в моем мире она появилась только в середине века. Продукт эпохи Просвещения, черт их побери.
Что они там выкрикивали — «Мы озаренные!», ну да, по-латински это будет — иллюминаты Их какой-то баварец создал. Одна из разновидностей тайных обществ, стремившихся создать новый справедливый мир. Вот и пели они по-латински: «Новый порядок на века». Что это за новый порядок в реалиях этого мира, нам душка Ландорф уже объяснил. Все другие рода, и в первую очередь орков, под нож, и тогда наступит всеобщее благоденствие.
В общем, типичный продукт западноевропейского просвещения и философии. Знаем — проходили. Ох уж эти западноевропейцы, напридумывают, начудят, а нам русским за ними расхлебывай и убирай.
Ладно, попробуем выяснить, что у меня с Даром, пока эти петь не устали.
Я попробовал сосредоточиться на своем шраме-звезде в районе солнечного сплетения. Во мне слабо затеплился огонек, и тут же луч пополз к голове. Я вынужден был отвернуться от иллюминатов, чтобы они не видели, как загораются мои глаза. Потом я тихонько, сосредоточился на своих болячках и почувствовал, как в меня полилась зеленая энергия жизни.
Между тем иллюминаты прекратили петь и выстроились вдоль стены камеры. Один из них три раза хлопнул в ладоши, и стена камеры, в которой, была дверь, просто растворилась в воздухе.
Мы оказались посреди залы, в противоположном конце которой стояли три кресла с высокими спинками.
Под свое заунывное пение процессия иллюминатов направилась к этим креслам.
Трое иллюминатов опустились в кресла, остальные встали по разные стороны от них.
Такое улучшение диспозиции мне очень понравилось — расстояние между нами и ними увеличилось метров до десяти. Глядишь, не так заметны будут наши попытки освободиться
Иллюминаты резко прекратили петь, и один из них провозгласил:
— Мы, тринадцать Озаренных из Братства Совершенствующихся собрались сегодня, чтобы свершить суд над сосредоточением зла и мракобесия, а также двумя его последователями. Подведите ближе этот сосуд скверны.
Сейчас же двое в балахонах отделились от остальных, подошли к Сильвестрычу, подняли его на ноги и с натугой подтащили его ближе к сидящим.
Когда его тащили мимо меня, орк слегка приоткрыл один глаз и едва заметно моргнул мне.
Олега поставили в метрах пяти от кресел этих судий и распяли на цепях меж двух столбов, неожиданно выехавших из пола. Несмотря на весь зашквар происходящего, я не мог не признать, что орка тоже хорошо поставили. Своим огромным телом и разнесенными в стороны толстыми руками он очень удачно перекрыл обзор судьям на меня и Серегу. А если учитывать еще и вставших по бокам от орка иллюминатов, то отменная живая стена получилась. Любая футбольная команда позавидовала бы. Глядишь, и удастся что-нибудь провернуть. Главное — не торопиться. Для начала освободимся от кандалов. Этот фокус я уже проделывал. Надо просто использовать свою магическую энергию вместо пилки и аккуратно разрезать гадские кандалы.
Ага, щас! Стоило мне только разжечь в себе голубую искру, как иллюминаты затревожились, стали оглядываться. В своих масках они стали похожи на гончих, почуявших добычу. Сразу же в воздухе запахло озоном и потом чесноком.
Голова моментально загудела, будто ей отвесили хорошего леща, и чей-то голос в голове совершенно отчетливо произнес: «Не балуй!» и меня будто макнули в раскаленный металл.
Я буквально увидел, как по телу заструился красно-белый от запредельной температуры сплав, и кожа пошла пузырями ожогов. Одновременно я четко осознавал, что это все происходит в моем сознании, а на самом деле моя кожа, если не считать нескольких царапин и синяков, вполне себе цела.
Пришлось быстро погасить магическую энергию. Ощущение льющегося на кожу раскаленного металла сразу пропало, но фантомные ожоги продолжали болеть. Стараясь незаметно вылечить несуществующие ожоги, я пропустил большую часть судилища над Олегом Сильвестровичем.
Услышал только приговор.
