— Ну уж нет, я не позволю издеваться над моим другом! Вряд ли Государь распорядился убить Андрея Борисовича прямо здесь!
— Не ваше дело! Убирайтесь отсюда или я прикажу не только выкинуть вас отсюда, но и отправить на тот свет! — вызверился господин Тайная Канцелярия.
Двое громил в черном, изображавшие до этого ко всему равнодушные статуи, как-то враз подобрались. Один направил свой пистолет на Шереметьева, второй на Яниса.
— Ну и где наш герой? Где наш именинник? — в помещение ввалился огромный улыбающийся мужик. В немаленьком помещении склада как-то сразу стало тесно. А еще стало резать глаза от почти варварского великолепия его костюма.
Шереметьев обрадовался, тут же снял треуголку отставив ногу низко поклонился, почти подметя треуголкой пол:
— Ваше…
— Тсс! — гигант весело шикнул на прапорщика и широко улыбнулся и строго посмотрел на амбалов в черном и погрозил им пальцем. Те оружия не убрали, но опустили.
Гигант был весь в кружевах и золотом шитье. Золото было на треуголке, кафтане и даже штанах. И везде оно боролось с кружевом за каждый свободный сантиметр ткани.
В руках мужик держал пол дюжины бутылок явно чего-то горячительного.
— Итак господа, кто же здесь будет Андрей Борисович⁈ Хочу лично поздравить этого храброго юношу! — пророкотал гигант.
Это я — прохрипел я — но как видите немного занят. Не по своему желанию.
Улыбка мужика слегка поблекла, но до конца не исчезла.
— Прелестно, прелестно! Милейший не могли бы вы прерваться на некоторое время, — обратился он к экспедитору.
— Нет сударь, не могу! Я выполняю данное мне высочайшее поручение! — казалось, произнося это, толстяк Опанасенко еще больше раздулся от собственной значимости.
— Как вас величать, милостивый государь!
— Петр Алексеевич Опанасенко, экспедитор Тайной Канцелярии!
— Любезнейший Петр Алексеевич, позвольте поинтересоваться, что за поручение вы выполняете и как оно касается Андрея Борисовича…
— Не позволю! Не ваше дело! — перебил гиганта экспедитор и тут же осекся.
Улыбка гиганта снова стала шире. Глаза стали как-то по-особенному добры. Он подошел к столу и бережно поставил на него бутылки. Затем медленно подошел к Опанасенко и силой надавив, опустил руку экспедитора, сжимавшую мне горло. Горло сразу отпустило. Я закашлялся и принялся массировать себе шею.
Диспозиция явно поменялась в нашу пользу. Но пока я плохо понимал, как дальше действовать. Поэтому продолжая массировать горло, присел на топчан рядом с Федором Ивановичем и стал наблюдать.
Между тем гигант, взяв Опанасенко за плечи, развернул к себе:
— Видите ли, милостивый государь, по долгу службы все, что происходит в славном городе Рига — мое дело. Тем более если здесь действует Тайная канцелярия.
Произнесено это было так по-доброму и так многообещающе, что у меня мороз по коже пробежал. Но я не подал и виду. А вот Опанасенко, судя по всему, проняло. Он весь покрылся каплями пота и даже как будто стал меньше.
Но надо отдать ему должное, если он даже и испугался, то постарался этого не показывать:
— Тогда, милостивый государь, не могли бы вы сообщить мне свое имя и отчество?
— Отчего же. Когда со мной по-доброму, тогда и я по-доброму. Извольте, князь Никита Иванович Репнин, генерал — губернатор Рижской губернии.
Князь Репнин улыбнулся, еще раз внимательно посмотрел на экспедитора Тайной Канцелярии, краем глаза подмигнул мне и вкрадчиво спросил:
— Ну теперь господин Опанасенко, когда все политесы соблюдены, могу я наконец узнать: в чем ваш интерес к этому благородному юноше?
Когда князь Репнин мне подмигнул, у меня будто что-то щелкнуло в голове, и я сразу сообразил кого он мне напоминает. Никита Иванович напомнил сразу двух персонажей. Доктора Ливси из старого советского мультфильма «Остров сокровищ» и славного Портоса из фильма «Д’Артаньян и три мушкетера» в исполнении Валентина Смирнитского.
— Ваше Сиятельство! Сей недостойный молодой человек обвиняется в государственной измене! — еле сдерживая эмоции выдал Опанасенко.
— Что ж серьезное обвинение. Покажи бумаги! — Никита Иванович протянул руку. — Ну же! — прикрикнул он видя, как замялся Опанасенко.
Опанасенко не посмел возражать и нехотя протянул свиток князю. Репнин шевеля губами пробежал взглядом текст, улыбка его стала зловещей. Он бросил свиток назад экспедитору и почти промурлыкал:
— А ну-ка любезнейший читай вслух!
Опанасенко взял свиток и тихо, но внятно прочел:
'Сим повелеваю немедля взять и доставить в Санкт-Петербург в Тайную Канцелярию для ведения следствия по первым двум пунктам Указа его царского величества Петра 1 Алексеевича от 7221 года, подозреваемого дворянина Ермолича Андрея Борисовича.
Подпись: Князь-кесарь Ромодановский Иван Федорович, 7226 год, 16 апреля'.
— Так что же ты стервец врешь мне, что он обвиняемый. Или ты думаешь, что тут тебя дурнее собрались? — Репнин схватил Опанасенко за грудки и как следует тряхнул.
Но по ходу, экспедитор Тайной Канцелярии Петр Алексеевич Опанасенко устал бояться. Он зло посмотрел на меня, строго на князя Репнина и вкрадчиво, но настойчиво попросил:
