Поток мысли иссяк, картинка потухла. Ивар замолчал. В голове Ивара остался только страх и надежда, что поверят, что отпустят. И на нижних слоях сознания у парня бродили мысли, которые, я еще не умел читать.
Я отпустил руки парня и отвел взгляд.
Шереметьев, внимательно посмотрел на меня, перевел взгляд на Ивара и спросил:
— Ты ему веришь?
— Безусловно! Он сказал правду.
— Наверное, ты прав, Андрей. Ты никогда не ошибаешься. Ты вещий! Но почему ты убежден, что он не врет. Ведь дело касается наших солдат. И он утверждает, что убийца — один из наших солдат! Один из моих солдат!
— Я понимаю, Сергей. Это тяжело признать, но это факт. Он не врет. Посмотри, как он боится. В таком страхе очень сложно соврать, если, конечно, заранее не подготовиться. Впрочем, мы это сейчас проверим. Ивар, пошли с нами.
Мы вернулись во двор к телу Ионыча. Когда мы проходили мимо Крынкина, я перехватил его взгляд, полный злорадного удовлетворения. Но поручик быстро отвел глаза и через секунду смотрел на нас с искренней заинтересованностью.
— Кого это вы привели? — спросил он.
Я промолчал, представляя возможность ответить Шереметьеву. Все-таки дело касалось его подчиненных.
— Мы с Андреем Борисовичем, нашли свидетеля, который утверждает, что видел, кто убил Ионыча, — потупившись, но, собравшись с духом, сказал Шереметьев.
— Отлично! Кто он? Давайте начнем его искать! — Крынкин от удовольствия потер руки.
— Для этого нам с вами, господин поручик, надо выстроить наших солдат, — произнес Сергей.
После того как солдаты лейб-гвардии Преображенских и Семеновских полков были построены, Ивара провели мимо строя.
Солдаты стояли обеспокоенные и настороженные. Ивар прошел мимо строя и уверенно остановился напротив нашего семеновца Петро. Того самого, с которым преображенец Ионыч не расставался последние несколько часов.
По строю прошел гул удивления, переходящий в негодование.
Петро стоял и ничего не понимал. Он был обескуражен. Глаза его широко распахнулись, губы задрожали.
Крынкин подошел к Ивару и спросил:
— Этот человек убил солдата? Его ты видел? Расскажи, как все было.
Ивар еще раз рассказал, то, что рассказывал нам на конюшне. Дослушав парня, Крынкин удовлетворенно кивнул и скомандовал:
— Скворцов, Пименов, взять под стражу, — и кивком указал на Петро.
Из строя преображенцев вышли двое рослых солдат и с решительным видом направились к Петро.
— По-моему, кто-то тут слишком много на себя берет, — едва слышно произнес я, обращаясь к прапорщику.
Шереметьев коротко взглянул на меня и скомандовал:
— Скворцов, Пименов — отставить! — И уже обращаясь к Крынкину:
— Господин поручик! Это солдат Семеновского полка, и под стражу его возьмут только мои солдаты. И только тогда, когда я им отдам такой приказ.
— Вы забываетесь, прапорщик! У меня выше чин! — налился кровью Крынкин.
— Но мы сейчас не воюем. И ни я, ни мои солдаты не отданы вам в подчинение. У каждого из нас свои начальники и свои предписания!
Видя такую поддержку со стороны своего командира, семеновцы заволновались, демонстрируя решительный настрой. Осмелел и Петро. Он сделал шаг вперед и обращаясь к Шереметьеву, пробубнил:
— Ваше благородие, я не убивал. Я видел Ионыча с бутылкой. Он искал меня, а я пить не хотел. Тяжко, знаете ли, на марше с похмелья. Но от него ведь не отвертишься, Ионыч кого хочешь уболтает. Вот я и спрятался на летней кухне, за печкой. Мне еще Михайло и Тюря прятаться помогали. Потом мы вместе сюда вернулись и в зернь играли, а тут такой переполох.
Из строя вышли еще два солдата — семеновца. Это были Михайло и Тюря. Они и подтвердили, что так оно и было. Кроме того, они подтвердили, что с ними играли еще двое преображенцев.
— Разговорчики в строю! — рявкнул Крынкин и стал молча и зло ходить перед строем, о чем-то думая.
По нему было видно, — то, что происходит, ему не нравится. Он рассчитывал на какой-то другой результат.
Мне было хорошо видно, как между, казалось, недавно сблизившимися солдатами обоих полков опять растет трещина недоверия. И синие, и зеленые стали подозрительно косится друг на друга. В воздухе повисло напряжение.
Крынкин, наконец, перестал ходить туда-сюда, встал перед преображенцами и спросил:
— Из вас кто-нибудь видел, как они вместе отходили от бивуака. Преображенцы настороженно посмотрели друг на друга, на семеновцев и отрицательно покачали головами.
— Хорошо, прапорщик, возьмите под стражу вашего солдата сами. Но головой за него отвечаете.
Крынкин распустил преображенцев и ушел в трактир. Остальные обитатели трактира тоже потянулись назад к столам. Впрочем, солдаты в зеленых кафтанах расходиться не стали. Они столпились неподалеку и стали наблюдать за семеновцами.
Шереметьев приказал Михайло и Тюре взять под стражу Петро и определить его под замок в сарай со всяким хламом.
— За что? Я же не убивал! — попытался качать права осмелевший Петро.
— За несоблюдение устава и игру в зернь, за болтовню без команды и за то, что видели тебя ни там, где надо! — вызверился на него Шереметьев.
