Заняв стол в самом дальнем углу, мы крепко обнялись с Олегом. Сергей Шереметьев с легким недоумением проследил за нашим братанием с орком, но ничего не сказал. Сам он вежливо кивнул Олегу. В его кивке не было превосходства, но чувствовалась некоторая дистанция. Орк сделал то же самое.
Все это мне не понравилось. Между моими близкими людьми не должно быть предубеждений. Нам еще не одну крепость вместе брать. Короче, взял на заметку, подумаю, как исправить.
За время сидения в застенках князя-кесаря я жутко проголодался. Поэтому подозвал к себе орка, обслуживающего гостей. Здесь все его называли половой или того проще «человек». Судя по всему, человеком этому орку называться нравилось. Я не стал его разочаровывать:
— Мил человек, а чем это заведение угостить может? Так чтобы сытно и вкусно?
— А выпивать будете? — осведомился расплывшийся в улыбке орк, одергивая косоворотку и приглаживая непослушные волосы.
— Что-нибудь некрепкое, типа пива!
Выслушав предложения полового, на первое заказали донскую уху, сваренную на бульоне из петуха и с четырьмя видами рыб. На второе взяли жареного поросенка с гречневой кашей и рубленой печенкой.
В качестве гарнира половой настоятельно рекомендовал пареную репу. Мы с Олегом уже было согласились, но Сергей решительно отверг репу. Он о чем-то пошептался с половым, загадочным взглядом обвел нас и выдал:
— Никакой репы. Я вас угощу самым модным овощем. Его прислал моему батюшке на разведение сам государь Петр Алексеевич.
Я догадывался, что за овощ принесет орк, и мне было интересно, как его здесь приготовят.
Вместо хлеба мы заказали блюдо с пирогами, расстегаями и кулебяками. И еще по большому кувшину пива на брата.
После того как мы утолили первый голод наваристой донской ухой, я попросил рассказать Олега о его приключениях.
— Подожди, без меня не рассказывай. Сейчас вернусь, заодно и проверю, как там они овощ готовят, — попросил Шереметьев.
— Хорошо, — кивнул Олег Сильвестрович.
Как только, Сергей ушел, Олег Сельвестрович внимательно оглянулся по сторонам. Убедившись, что гости за соседними столами заняты своими делами, орк нагнулся поближе ко мне и жестом попросил меня сделать то же самое. Когда мы оба склонились над столешницей, почти соприкасаясь головами, орк спросил:
— Андрей Борисович, помнишь, что произошло с тобой и нашим оружием во время нашей первой встречи, там в Риге?
— Ты, Олег Сильвестрович, про те ожоги, что оставил у меня на спине и груди тесак, доставшийся мне от орка? Помню, конечно! И тесак, и эти ожоги в виде цветка и звезды как-то связаны с магией.
— Да, ты прав, они действительно связаны с твоей магией. Тесак убитого тобой в бою орка, пробудил в тебе твою магию. И знаешь почему, Андрей Борисович?
— Почему Олег Сельвестрыч?
— Потому что в тебе течет кровь орков! — почти торжественно прошептал орк.
Произнеся это, Сильвестрыч удивленно уставился на меня. У меня на лице не дрогнул ни один мускул.
— Это для тебя не новость! Ты уже знаешь об этом! — разочарованно произнес Олег.
— Да уж, Ромодановский просветил! — без излишних подробностей ответил я.
— Авалонцы кровь смотрели? — спросил орк.
— Я этого не говорил! Я дал подписку о неразглашении! — ответил я.
Орк внимательно и даже изучающе посмотрел на меня:
— Странно ты иногда выражаешься, Андрей Борисович! Не по-нашему! Но я тебя понял. Поклялся, значит, молчи. Тем более что это не важно.
— А что важно?
— Важно, то, что не каждый меч орка пробуждает магию и не в каждом. Тот тесак, что дался тебе в руки, принадлежал древнему роду. Особому роду. И раз он позволил тебе взять себя в руки и пробудил в тебе магию, означает, что в тебе не просто течет кровь орков. В тебе течет кровь…
— Ну вот я наконец тебя и нашел, Ермолич! Сейчас ты за все у меня жизнью ответишь! — раздался над ухом чей-то знакомый, наполненный гневом голос.
Моя рука непроизвольно сжала нож, которым я орудовал, разделывая поросенка.
Я медленно поднял глаза и не спеша откинулся на спинку скамьи. Передо мной стоял поручик Крынкин.
— А поручик, отчего это вас так распирает? — я нехотя встал со своего места и надвинулся на поручика. Крынкин вынужден был сделать шаг назад.
— Вы позволили себе обвинить меня во лжи! И сделали это не просто публично, а в присутствии самого Его Сиятельства! — поручик схватился за эфес своей шпаги и хотел ее вытащить из ножен.
Стоявшие позади Крынкина несколько человек, тоже похватались за холодняк и пистолеты. Но тут со своего места поднялся Олег и скинул со своей головы капюшон. Он возвышался над всеми. Глаза его зажглись желтым огнем:
— Господа прошу не вмешиваться в разговор этих двух сударей! — рявкнул орк, смотря мимо Крынкина на сопровождающих его лиц. Судя по тому, как эти лица перекосились от страха и попятились, — они решили удовлетворить просьбу моего друга.
— А вы, поручик, поосторожней размахивайте шпагой в публичном месте! — я положил руку на руку Крынкина, сжимавшую эфес, и с силой надавил. На треть вытащенная шпага скользнула назад в ножны.
