Я по поводу этой формулировки, тоже сделал себе зарубку в памяти. Неспроста она, ой неспроста, как и все в этом мире.
Кроме того, по словам, Олега, хризантема очень устойчива к внешним воздействиям и считается символом стойкости и долголетия, а еще символом солнца, а значит, жизни. Ну не знаю, я не садовник.
Мы еще немного выпили, закусили и продолжили неспешную беседу. Как выяснилось, ни у кого из других родов, ни у людей, ни у авалонцев, ни у гномов, легенд о Предтечах и Золотом веке нет. Известно, только что авалонцы очень тщательно поддерживают эти легенды среди орков.
— Так что вот так обстоят дела в родных пенатах, — произнес Олег, тщательно вытирая руки льняным полотенцем, — И тут появляешься ты!
— А что я? Я ничего! Где я появляюсь? У меня вообще контузия! — деланно возмутился я.
Как повлияло мое появление на местные расклады, Сельвестрыч ответить не успел, — нас невежливо прервали. Харчевня наполнилась солдатами городской стражи. Их возглавлял умудренный жизнью капитан. Он решительно направился к нашему столу, щелкнул каблуками, приложил два пальца к треуголке и представился:
— Капитан комендантской роты Сидор Петрович Патрикеев.
Мы представились по очереди и все вместе выжидательно уставились на него.
— Это вы устроили бойню на улице? — строго поинтересовался он.
— Никакой бойни мы не устраивали. Какие-то хулиганы напали на нас, когда мы вышли покурить. Мы вынуждены были защищаться. Фактически мы сделали всю работу за городскую стражу, — я слегка надменно посмотрел на капитана.
— Прошу следовать за мной! — тон капитана стал гораздо суше. Он развернулся и не оборачиваясь направился на улицу.
Остальные стражники дождались, пока мы встанем, расплатимся и последуем за капитаном.
На улице я увидел только что подъехавшую роскошную карету, из которой вылезал сам Лифляндский генерал-губернатор светлейший князь Никита Иванович Репнин:
— О, Шереметьев, Ермолич, Федор, опять это вы. Вы знаете, почему-то я не удивлен. Ну и что вы опять натворили? — тон Светлейшего не обещал ничего хорошего.
Он подошел к каждому из нас, внимательно заглянул в лицо и пошел к месту побоища. Рядом с ним семенил какой-то кругленький мужичок в старинной кирасе и шлеме с плюмажем и что-то быстро нашептывал князю, стараясь как можно ближе подтянуть губы к светлейшему уху.
— Кто это? — спросил я у Фёдора Ивановича.
— Это местный бургомистр, Людвиг фон дер Гольц, — ответил дядька.
Светлейший князь подошел к аккуратно выложенным вдоль стены трупам и стал их разглядывать. На его лице были написаны сановные брезгливость и неудовольствие:
— Кто такие? — Репнин тростью указал на трупы.
— Русские разбойники, Ваша Светлость, быдло! — бодро ответил бургомистр.
Светлейший зло глянул на бургомистра и бросил:
— Ты ври да не завирайся! На быдло то не очень похожи. Одеты-то все справно и даже одинаково как-то. Явно наемные людишки. Ты давай разберись: кто, откуда и зачем прибыли. Вечером доложишь.
Никита Иваныч еще раз медленно пошел вдоль ряда тел пристально, что-то разглядывая. Тут мне пришла, как показалось, дельная мысль. Я пошел к Репнину и из-за его спины аккуратно указал на татуировку у Ивара на плече.
Князь посмотрел, глаза его расширились от удивления, и он одними губами спросил:
— Один?
— Он и еще трое, — также, не разжимая губ, ответил я.
Репнин жестом подозвал к себе капитана, одним барским движением указал на нас и бросил:
— Этих ко мне сопроводить, оружие не изымать, в колодки не упекать. Трупы на лед под замок и под караул. Капитан если и удивился, то не подал виду, приложил два пальца к треуголке и жестом предложил мне следовать перед ним.
Князь залез в карету и укатил. Мы же всей честной кампанией отправились пешком. Впереди капитан, за ним внутри коробки из солдат комендантской роты, мы.
Так, весьма пестрой кавалькадой мы и добрались до Рижского замка. Там нас проводили в небольшую обеденную залу на втором этаже, украшенную рыцарскими доспехами.
Мы расселись за круглым столом в высокие деревянные кресла. Через минуту появился Светлейший и с ходу спросил:
— Ну-с, милостивые государи, кто мне расскажет, чем вы так взволновали Стражей, что они послали за вами аж четырех своих адептов!
— А что Стражи — это секта? — спросил я. И тут же в ответ услышал, сакраментальное, что сам не раз произносил в своём мире и здесь уже слышал от экспедитора Тайной Канцелярии:
— Вопросы здесь задаю я!
— Видите ли Ваше Сиятельство, я не знаю, чем я насолил этим Стражам. До сегодняшнего дня я с ними не сталкивался. Поэтому мне бы самому понять, что им от меня могло понадобиться, а для этого неплохо было бы знать, кто они такие. Вы же помните, Ваше Сиятельство, у меня контузия, и я не помню даже некоторых элементарных вещей. Так, что если бы вы оказали мне такую любезность, то наверняка я смог бы понять, чего им от меня надо, и, соответственно, сразу бы вам рассказал.
Никита Иванович, выслушал меня нахмурившись. Я чувствовал, что моя логическая эквилибристика ему не по нраву. Но что возразить, он не находил, видимо, потому, что был напряжен и о чем-то постоянно усиленно думал.
