Я сбрасываю одеяло и иду на звук телевизора. Уже на лестнице ощущается запах кофе. Настя в одиночестве сидит за столом, такая же взъерошенная и сонная, как я.
– Есь, мне так жаль… – говорит она севшим после сна голосом. – Он ушел?
Я киваю.
– Понятия не имею, что нашло на Эмиля. Он не должен был так говорить.
– Он сказал правду. Герман – «черный копатель».
– О, черт.
Сквозь опущенные жалюзи пробиваются яркие лучи августовского солнца. Мы отхлебываем кофе из крошечных керамических чашек и пялимся в телеэкран.
– Тогда… – робко заговаривает Настя. – Может, оно и к лучшему?
Она поднимает левую руку. Я не сразу понимаю, куда смотреть. Настя разводит пальцы в стороны. Безымянный обхвачен тонким золотым ободком с крупным белым камнем, обрамленным наподобие короны.
– Это то, о чем я думаю?
Она кивает, уже не стараясь сдержать улыбку. Мы вскакиваем со стульев, с визгом встречаемся посреди кухни и исполняем бешеный танец, отбивая босыми пятками ритм. Наконец Настя выбирается из моих объятий и извлекает из холодильника полупустую бутылку вчерашнего «Moёt».
– Шампанское по утрам пьют… – начинаю я.
– Аристократы и дегенераты! – заканчивает она.
Мы переплетаем руки и выпиваем, закусывая быстрым поцелуем.
– Когда?
– В конце осени, – говорит она и глядит на меня с хитринкой. – А сегодня вечером мы все вместе едем в Светлогорск! Будут мои универские ребята и друзья Эмиля. Я попросила пригласить Егора. Он потрясающий! Учится во ВГИКе и как раз переживает расставание.
Она тянется к смартфону и начинает листать «Инстаграм».
– Вот, погляди. Он еще и модель. Ну, в том, что по ночам он берет лопату и отправляется на кладбище, его точно не заподозришь…
Мне на мгновение становится обидно за Германа, но я гоню от себя это чувство.
– Будет весело! – не унимается подруга. – Заглянут родители Эмиля, поздравят нас, на ночь не останутся. У них такой шикарный до-ом!..
Перед моими глазами появляется очередная иллюстрация – пряничная вилла в стиле фахверк с белоснежными стенами и часами на фасаде. Идеально подстриженную лужайку окружает низкая ограда, из зелени кустов выглядывают садовые гномы.
– И он весь в нашем распоряжении! Ну что, едем?
– Еще бы!
И пусть чертов трофейщик не воображает, что я буду сидеть и ждать его у окошка…
– Кстати, о домах.
Настя подливает мне шампанского. Ее лицо становится сосредоточенным.
– Я хочу, чтобы Эмиль переехал сюда насовсем.
– Это нормально, – говорю я, уже догадываясь, чем это мне грозит.
– Он погасит наши кредиты за магазин и оплатит капитальный ремонт дома. Здесь давно нужно все приводить в порядок.
Уж я-то знаю.
– Здорово, Насть! Я очень за вас рада. Правда.
– Ты по-прежнему мой партнер! – заверяет она поспешно. – Теперь мы сможем расширить торговый зал за счет перепланировки. Эмиль обещал все согласовать. У нас появится полноценная кухня, мы наймем персонал… Согласись, сами бы мы это не потянули.
Я киваю. Куда уж нам.
– После ремонта ты могла бы жить в мастерской…
– Сколько времени все это займет?
– Полгода-год. Не меньше.
Не меньше полугода. Итак, я остаюсь без работы и с поджатым хвостом возвращаюсь в Железнодорожный. Через шесть месяцев Настя осознает, что лавка стала ей неинтересна. Возможно, в ее жизни появятся проекты поважнее – например, воспитание очередного поколения лендлордов. Во всем этом есть одно огромное преимущество – Трампель мне больше не понадобится.
– Отлично! Не переживай за меня. Я что-нибудь придумаю.
Улыбнувшись подруге, я тащусь на свой чердак. В дверь звонят – видимо, заявились обещанные Эмилем монтажники из охранного агентства. Мне слышно, как Настя водит их по комнатам и с эмилевской интонацией объясняет, что надо делать.
Я с ногами забираюсь на кровать и включаю ноутбук. По крышке змеится солидная трещина, однако экран чудом остался неповрежденным. Есть еще один путь – послать к чертям и Трампеля, и пейзажики с Кирхой Святого Семейства, сдуть пыль с диплома дизайнера полиграфии и осесть в какой-нибудь мелкой рекламной конторке. С девяти утра до семи вечера ваять макеты брошюр и каталогов. Собачиться с заказчиками из-за каждого шрифта и фона. И как я раньше не понимала, что именно в этом состоит мое призвание? Правда, даже в этом случае мне нужно где-то жить.
Пока я тоскую над клавиатурой, собираясь с духом, чтобы выяснить цены на жилье, пальцы набирают совсем другой запрос.
