— Да, — закивал Михалыч, вымученно улыбаясь и пытаясь освободить руку из тисков Бориных пальцев, — забавный каламбурчик…
— Какой на хрен каламбурчик? — возмутился Борис. — Я сам слышал! Стоит и орет… Надо узнать: тесть продается вместе с сосиской или нужно подождать, пока сосиска из него… Михалыч!
Соседу удалось-таки вывернуться, и он тут же пустился наутек.
— Михалыч! Ты куда, в натуре?!
— Извини, тороплюсь, в гараже ждут…
Борис остался в одиночестве. Свежий воздух и приступ веселья несколько взбодрили его, и он зашагал дальше уже более твердым шагом.
— Сосиска в тесте, — бормотал он на ходу. — Еще чего! Хватит мне и одного тестя. Такой тесть — одному не съесть. И так, глядишь, не останется от меня ни сосиски, ни того, что выйдет потом…
Макс, единственный из троицы, возвращался домой в хорошем настроении. Еще бы! Его не тяготила проблема с тестем-спецушником. Он не изнывал в ожидании новостей от подручных. Макс с ветерком катил в машине домой. Хмель наполнял окружающий мир сочными красками и чарующими звуками, а девица, сидевшая рядом с ним, казалась верхом красоты и просто эпицентром сексапильности.
В отличие от горемыки Беленкова, Макс вышел у самых ступеней родного крыльца. Бросив водиле полтинник, он подождал, пока его знакомая тоже выберется наружу. Откинув со лба светлые волосы и одернув закатавшуюся на живот кожаную мини, она без лишних вопросов двинулась к подъезду.
Он был достаточно галантен, чтобы, открыв парадную дверь, пропустить даму вперед, но, едва они вошли в полумрак подъезда, рука его как бы сама собой накрыла и сжала ягодицу блондинки. Пальцы тут же соскользнули с качественной мягкой кожи юбки, и он был удостоен брошенного через голое плечо блудливо-укоризненного взгляда. От этого взгляда, от вида этих округлостей, соблазнительно колыхавшихся при каждом шаге девицы, в Максе проснулся настоящий Везувий.
Буквально втолкнув свою новую подругу в лифт, Макс нажал кнопку нужного этажа и, зажав блондинку в углу, принялся жадно шарить по ней руками.
— Не, ну ты же подожди! — На сей раз в голосе девицы прозвучало довольно натуральное возмущение. — Что ты сразу лапать-то? Я ж не шалава какая-нибудь.
— Ну да, — Макс отстранился и с ухмылкой взглянул спутнице в лицо, — конечно.
Они вошли в квартиру.
Не тратя времени на разувание и изучение географии квартиры, гостья сразу проследовала в комнату. Макс метнулся на кухню, хлопнул дверцей бара и через мгновение предстал перед предметом своего вожделения с бутылкой коньяка и двумя рюмашками.
Девица поморщилась, хотя в этой гримасе было больше кокетства, чем недовольства.
— Ну, ты хоть закусить чего принеси. Лимончик порежь…
— Ага, — с готовностью кивнул Макс, ставя бутылку и рюмки на журнальный столик. Он опять бросился на кухню и загремел, забренчал там, что-то нарезая и сервируя.
Гостья его тем временем быстро открыла коньяк и наполнила рюмки. Поспешность, с которой она проделала это, была довольно подозрительной. Еще более подозрительно девица повела себя дальше. Она извлекла из кармашка юбки маленькую капсулу и, быстро вытряхнув ее содержимое в одну из рюмок, убрала капсулу обратно.
Затем взяла другую рюмку и уселась поудобнее на широком диване, небрежно скинув туфли и подобрав ноги под себя. В этой позе томящейся куртизанки и обнаружил ее вернувшийся с тарелками Макс.
Девица лишь пригубила коньяк, Макс опрокинул свою порцию залпом.
— А ты… это… — начал он, пытаясь изобразить светскую беседу. — Тебя… это… как зовут?
— Здравствуйте, приехали! Сто лет знакомы, и такие вопросики! — Блондинка поджала губки. — Карина меня зовут.
Макс понял, что допустил оплошность, но пятьдесят грамм коньяка, посланные вдогон литру «Смирнова», выпитому в ресторане, напрочь лишили его возможности соображать. А ведь лицо девицы и впрямь было знакомо. Может, в прошлую встречу она еще не была блондинкой? Все может быть…
Он понимал, что нужно сказать какой-никакой комплимент, чтобы компенсировать бестактность, но мозг злостно саботировал команды Макса и ничего не выдавал. За неимением лучшего сценария, Макс налил себе еще коньяка, но пить не стал. Вместо этого он плюхнулся на диван рядом с Катей. Обвив ее талию руками, он приник к ней, ощущая, что вулкан внутри раскочегарился уже до критической точки.
Бормоча что-то бессвязное, он принялся стаскивать со своей дамы ее довольно символический прикид. Получалось это не слишком изящно, напоминая скорее процедуру снятия кожуры с апельсина. Катя явно не была в восторге от подобного обхождения, но не сопротивлялась.
Даже не сняв, а сдвинув одежды с наиболее притягательных частей тела девушки, Макс стал раздеваться сам. Проворно скинув все, что было, он набросился на гостью, опрокинув ее на спину. После минутной возни на диване Макс поднялся, опершись на руки.
Он растерянно крякнул, и девица с любопытством подняла голову.
