— Ну, доведем его до нужной кондиции. Чтобы он сам пустил себе пулю в лоб.
— Вы или продолжаете иронизировать, что совершенно не ко времени и не к месту, или не совсем понимаете, о чем говорите.
— Я прекрасно понимаю, о чем говорю. — Хильда уже приняла решение, что делать с этим заказом.
— Серьезно?
— Абсолютно.
— Погодите-погодите… — Харитон Игоревич поднял руки, прося дать ему возможность сосредоточиться. — Вы предлагаете довести клиента до такого состояния, чтобы он сам решил прибегнуть к суициду?
— Правильно.
— Но… — Глазки Харитона Игоревича сузились, — это ведь нарушение клятвы Гиппократа да плюс к тому — уголовная статья. Как же быть?
— Но мы ведь, — в тон ему ответила Хильда, — договорились, что не обращаем внимания на подобные мелочи.
— Верно, — кивнул Харитон Игоревич. — Только мне не вполне понятно, как вы собираетесь добиться такого результата.
— Ну, раз есть соответствующая статья в кодексе, то, надо полагать, прецеденты уже были.
— Логично. Но я, к сожалению, не могу на это пойти.
— Хорошо. Я сделаю это одна.
— Одна?
— Одна.
— И сколько же, позвольте узнать, времени вам понадобится?
— Два-три дня.
Харитон Игоревич удивленно поднял брови.
— Два-три дня, — уверенно повторила Хильда.
— Хм. — Харитон Игоревич прошелся по комнате. — Два-три дня не вызовут возражений. Попытки такие имели место быть, и не все они оказывались безуспешными. Но дело это кропотливое, так просто не выгорит. А что, если у вас ничего не выйдет?
— Выйдет. Я не сомневаюсь.
Харитону Игоревичу явно не понравились такие метаморфозы. Минуту назад человек и слышать не хотел об участии в проекте, а теперь сам рвется в бой, и как рвется!
— Что ж, я доложу о вашем… служебном рвении. Пока же можете начинать работать. Анамнез я беру на себя. Материалы вам занесут.
Через три часа Хильде позвонил Кирьянов и сообщил, что срок три дня его устраивает. Еще через пятнадцать минут в кабинет принесли две толстые папки и коробку с дискетами — исчерпывающая информация о приговоренном генерале.
А еще через час Хильда, стоя у таксофона на станции метрополитена, набирала номер генерала.
Да, она знала, что работа, которую предложит ей Кирьянов, не будет пахнуть лавандой. Она знала, что иначе он не стал бы давить на нее и брать за горло, прежде чем предложить взяться за дело. Но такое! Это было слишком. Всему есть предел. Становиться на одну доску с убийцами она не желает. Будь что будет, но она сорвет этот план.
Генерал согласился встретиться на удивление быстро и легко. Хильда выложила ему почти все, что знала о готовящемся покушении. Тот слушал не перебивая, не задавая вопросов, лишь кивал в конце каждой фразы. Выслушав, спокойно поблагодарил и ушел. Хильда испугалась даже, что он принял ее за сумасшедшую.
Но генерал воспринял все более чем серьезно. Придя домой, он вытащил из ящика стола аккуратно свернутый парашютный строп. На конце стропа генерал сделал петлю. Сняв с крюка люстру в кабинете, он закрепил на нем строп. Потом побрился и, даже не смыв остатки пены, вернулся в кабинет. Встав на стул, он просунул голову в петлю, затянул ее, неумело перекрестился, закрыл глаза и оттолкнул стул.
О том, что генерал отнесся к ее предупреждению серьезно, Хильда узнала на следующий день от Харитона Игоревича и Кирьянова, примчавшихся к ней в институт. Они восхищались ее работой, говорили что-то о даре видеть людей насквозь, а Хильда чувствовала, как земля медленно, но верно уходит из-под ног.
Вечером того дня она впервые в жизни напилась. Напилась до тошноты, но не до беспамятства: мысль о том, что она убила человека, не желала отключаться вместе с нею.
Насоныч приехал ни свет ни заря, в половине шестого утра.
Валю и Ольгу разбудил громкий стук в дверь. Вадим сообщил им, что Насоныч просит спуститься Валю вниз. Девушки спустились вместе.
В комнате на первом этаже сидели несколько мужчин, среди которых были Насоныч и водитель, который вез Валю из отделения милиции. Остальных девушки не знали.
Насоныч поднялся с подоконника.
— Ситуация развивается чрезвычайно быстро, — произнес он убитым голосом.
Валя и Ольга ждали, что последует за столь своеобразным приветствием.
— Вы готовы? — Насоныч взглянул на Валю.
— Готова, — кивнула она. — Когда?
— Через час выезжаем.
— Через час?! — Валя окончательно проснулась.
— Через час. Сейчас мы введем вас в курс дела. Все, собственно, уже спланировано. Вам остается лишь в точности выполнить инструкции…
— А оружие? — Валя сжала ладонями виски. — И деньги? — вспомнила она.
— Деньги здесь. — Насоныч указал на «дипломат», который держал один из мужчин. — Оружие вам выдаст Вадим. Сядем. Не стоит терять времени.
В «дипломате» действительно оказались тридцать тысяч долларов. Вадим принес оружие — автомат неизвестного производства. Валя, научившись стрелять, не стала тем не менее специалистом по оружию, иначе поняла бы, что эта хорошо смазанная рухлядь может благополучно отказать после первой же очереди. Курносый, с длинным магазином автомат казался ей последним достижением милитаристской мысли.
