Ему показалось, что пластмасса щелкнула слишком громко, и он замер, прислушиваясь. В соседнем дворе орала музыка, где-то что-то гудело, со стороны проспекта доносился гул проезжающих машин. Неподалеку раздавались мужские голоса, но они приближались. Больше ничего примечательного.
Серп взялся за шланг и занес нож. Насколько?
Поколебавшись, сложил шланг кольцом и осторожно провел ножом по сгибу. Лезвие оставило в резине след, но, помяв немного шланг рукой, Серп убедился, что порез не сквозной.
Он снова провел лезвием по шлангу. На сей раз темная капля тотчас выступила из пореза и осталась на зеркальной поверхности японского лезвия.
Серп снова согнул шланг. Еще одна капля упала на асфальт, чудом миновав рукав его куртки. Серп отпустил шланг и решил посмотреть, что будет. Почти сразу же резина в месте пореза перестала быть матовой, заблестев темной влагой. Не прошло и полминуты, как следующая черная слеза шлепнулась на асфальт рядом с кляксой, оставшейся от предыдущей капли. Большего и не требовалось.
Серп выбрался из-под машины.
Операция была успешно завершена, но оказалось, что его поджидает сюрприз. Возле соседней машины стоял довольно плотный, среднего роста мужичок и внимательно наблюдал за происходящим, словно, сидя в партере, пьесу смотрел.
— Не простудишься? — поинтересовался мужичок, когда Серп, поднявшись, испуганно воззрился на него.
Серп криво улыбнулся, лихорадочно осматривая погружающийся в сумерки двор в поисках путей отступления.
— Мячик, вишь, закатился…
— Достал?
— Чего?
— Мячик свой достал? — Мужичок чувствовал себя все увереннее.
— Мячик? — Серп удивленно посмотрел на свои руки, словно надеясь увидеть в них мяч, и пожал плечами. — Нет, укатился куда-то в темноте. Наверное, и не найти теперь.
— Жалость какая! — Мужичок сделал шаг, перекрывая Серпу путь к отступлению в глубину квартала. Теперь бежать можно было только в сторону людного проспекта.
— Ну, пойду я, — с сожалением в голосе произнес Серп и повернулся, намереваясь обойти мужичка.
— Я провожу, — с готовностью сказал тот.
— Куда? — спросил Серп, решив про себя, что, если этот живчик собирается тащить его к участковому, значит, перед ним законченный дурак, которому достаточно двинуть в рыло.
— Сначала зайдем к хозяину машины, — мужичок указал на дверь подъезда, — а потом вместе поищем твой мячик.
Серпу понадобилось меньше трех секунд, чтобы принять окончательное решение.
— Пошли. — Он бодро двинулся к дому.
Мужичок последовал за ним, держась на расстоянии метра.
У самой двери Серп неожиданно остановился и, обернувшись через левое плечо, вскинул руку, указывая в противоположный конец двора.
— Так вот же он сам! — воскликнул Серп радостно, тыча пальцем в пустоту.
Мужичок легко купился на этот старый-престарый фокус. Он повернулся, пытаясь проследить направление, в котором вытянулся палец. Схватив его за ворот куртки, Серп вогнал ему в горло наполовину выдвинутое лезвие японского ножа.
Видимо, мужичок не зря был так уверен в своих силах: с удивительным проворством он отбросил схватившую его руку, ударив по ней так, что хрустнула кисть. Но этим лишь ускорил собственную смерть — от удара лезвие еще глубже вошло в его горло.
Серп опустил онемевшую руку, другой рукой вытащил нож, не вытирая, закрыл и, сунув в карман, поспешил смыться.
Машины остановились во дворе соседнего дома.
— Готова? — Насоныч обернулся и посмотрел на сидевшую сзади Валю.
— Готова. — Она поправила бутафорскую юбку — длинный лоскут материи, обернутый вокруг талии поверх брюк. Это был неплохой ход: мамаша в юбке смотрится вовсе божьим одуванчиком и вряд ли ее заподозрят в чем-то нехорошем. К тому же бежать в длинной юбке довольно трудно, так что, избавляясь от своей бутафории на бегу, Валя увеличивала свои шансы на успех.
— Дальше тебе придется идти одной. Пройдешь вон там, через арку.
— Второй подъезд, — кивнула Валя.
— Да, второй подъезд.
— Ну, я пошла. — Валя решительно открыла дверцу.
— Валентина! — окликнул ее Насоныч.
— Да?
— Ни пуха тебе!
Во взгляде его было столько сочувствия и тревоги, что, будь Валя полной дурой, непременно усомнилась бы в словах Сергея.
— К черту! — Она с силой захлопнула дверцу, но заграничная техника сработала безупречно, смягчив удар до минимума.
Валя развернула коляску, задержалась на минуту, чтобы отрегулировать ручку под свой рост, и не торопясь пошла по пустынному двору. Оставшиеся в машинах мужчины смотрели ей вслед.
— Поехали, — скомандовал Насоныч.
Водитель молча тронулся и начал разворачиваться.
— А что, смотреть шоу не будем? — Пересевший из второй машины на Валино место мужчина с беспокойством взглянул на удалявшуюся фигуру девушки.
— Ни к чему, — коротко ответил Насоныч.
— А если что пойдет не так?
— Что, например?
— Ну, скажем, она успеет удрать.
— Не успеет. Она побежит к забору, к дырке. Но ее ждет сюрприз: дырки там нет. И потом, она не убежит. Мальчики завалят ее в два счета.
— А если она завалит твоих мальчиков?
