— А мне приходилось. До переезда в Нью-Йорк я некоторое время жил на ферме, подрабатывал у хозяев. У них были проблемы с койотами, которые разоряли хозяйство, и они попросили меня помочь с расстановкой ловушек. Конечно, я согласился, не надеясь на большой результат. Оказалось, что я ошибся.
— Хоук…
— Капкан зацепил заднюю ногу, да так крепко, что прорезал кожу, и животное истекало кровью, но оно не переставало бороться, чтобы освободиться, — рассказывает Хоук, глядя в пустой стакан, крутя его между пальцами. — Когда я его нашел, несмотря на отчаянное сопротивление, он был в ужасе. Чертовски, дико напуган. Любое приближение вызывало у него щелканье пастью, рычание и демонстрацию силы, но я видел, как он дрожит всем телом. Он готов был откусить себе лапу, лишь бы избежать дальнейшей боли.
Мужчина поворачивается ко мне, гневно раздувая ноздри.
— Попытка уговорить Блэйк остаться после того, как ты пригрозил убить ее, была бы тем же самым.
— Я бы не причинил ей вреда, — выдавливаю я, чувствуя, как сжимается горло.
Хоук качает головой.
— А она верит, что ты причинишь. Так что ничто из того, что я сделал, не заставило бы ее остаться, а ловушка нанесла бы еще больший урон. Эта девушка не из тех, кто легко доверяет, но нам она доверяла. А потом ты все испортил.
— Я собираюсь все исправить.
— Она — это она, — говорит Хоук. — Блэйк — это твоя Лира.
Его слова обвили мою душу, словно тот капкан, о котором рассказывал мужчина. Моя Лира. Блэйк Хоука.
— Я знаю, — говорю ему. — И я верну ее.
Глава 24
Всего через час я сяду в следующий автобус и уеду отсюда. Я покину это место. А слезы все еще текли.
Черт, я ненавидела это. Я не должна была оставаться, не должна была привязываться ни к одному из них. Ради всего святого, я должна была прислушаться к себе!
Протираю лицо, глаза горят и тяжелеют, тело валится с ног. Придется спать в автобусе, что я ненавижу больше всего на свете. Общественный транспорт — последнее место, где хотелось бы быть такой беззащитной, как во сне.
Сейчас было тихо. Мне удалось найти укромный уголок в глубине автостанции, и я избежала большинства людей. Их взгляды едва задерживались на плачущей девушке в углу.
Грохот мотора, оглушительно разорвавший тишину, сменился мягким урчанием, а затем на станцию въезжает элегантный черный байк. Его водитель останавливается, облокотившись на сиденье толстыми бедрами. Мое сердце падает в желудок. Несмотря на то, что его голову скрывает черный шлем, а тело — кожаная куртка и черные джинсы, я сразу же понимаю, кто это. Размеры тела выдают его. Он был самым большим человеком, которого я когда-либо встречала.
Ужас леденит мои вены. Я медленно встаю, надеясь, что он еще не заметил меня, и я смогу сбежать. Неужели я не успела уйти? Конечно, он не стал бы убивать меня на виду у всех.
Энцо медленно слезает с байка, его крупное тело движется слишком грациозно для человека его размера, и, несмотря на то что его глаза закрыты черным козырьком, я чувствую, как они смотрят в мою сторону. Он увидел меня, заметил еще в тот момент, когда только заехал на станцию, и теперь незаметно двигался ко мне.
К черту. Я через слишком многое прошла, чтобы вот так умереть.
Я срываюсь с места и бегу в противоположном направлении, бросив сумку с одеждой и деньгами, которую спрятала под скамейкой.
Дыхание вырывается из легких и становится тяжелым, когда я выбегаю со стоянки вокзала за угол и мчусь по тротуару так быстро, как только могу. Я понятия не имела, куда идти. Куда бежать. Я не знала этого город так, как Энцо или Хоук.
Я слышала, как он бежит позади меня, как его ноги стучат по тротуару, гораздо ближе, чем следовало бы.
Нет. Нет. Нет.
Я напрягаю свое тело сильнее, стараясь заставить ноги работать быстрее, и резко поворачиваю между двумя зданиями. Большие мусорные баки перекрывают почти весь переулок, и мне приходится протискиваться между ними и стеной, задерживая дыхание, когда в нос ударяет запах гнили и разлагающейся пищи. Из-под них выскакивают крысы, потревоженные моими попытками убежать от человека, который был так близко, что я чувствовала его присутствие позади себя.
Мне удается пробраться через мусорные баки, но я сталкиваюсь лицом к лицу с кирпичной стеной высотой в десять футов, и нет никакого пути наверх.
Позади меня раздается визг ржавых колес, когда мусорный бак дергают, а затем отталкивают.
Я поворачиваюсь и вижу Энцо в шести футах от себя. Его грудь вздымается от быстрого дыхания, руки сжаты в кулаки. Мы стоим друг против друга, я прижата спиной к стене, а его тело закрывает мне единственный выход. В фильмах я всегда ругаю женщин, которые так поступают, попадая в ловушку в переулках, но теперь я понимаю, что это не совсем их вина. Когда ты бежишь, спасая свою жизнь, у тебя нет ни минуты, чтобы подумать о том, что этот поворот может либо спасти тебя, либо убить.
