Разумеется, он не отвечает, просто подносит стаканчик к губам и выпивает жидкость.
Хоук с забавой наблюдает за нами, наливая себе напиток и откидываясь назад.
— Вау, — присвистнула я, отхлебнув пива. — Дамы, должно быть, очень разочарованы тобой в спальне.
— Полагаю, это неудивительно, — пожимаю я плечами, как бы разговаривая сама с собой. — Раз не можешь нормально драться на ринге, значит не можешь и нормально удовлетворить в постели. Неудивительно, что ты так злишься, — я драматично вздыхаю. — Как жаль.
Я не успеваю заметить его движений, что кажется невозможным, учитывая его размеры, поэтому с моих губ срывается недостойный писк, когда он внезапно оказывается прямо передо мной. Мужчина достаточно грубо и сильно разворачивает меня на табурете, чтобы я почувствовала, как скотч еще больше впивается в кожу, а затем его рот оказывается на моем.
О черт!
Его губы раздвигают мои настолько, что его язык проникает внутрь, доказывая, насколько хорошо он владеет телом, и все, что я могу сделать, — это держаться, чтобы не сорваться. Я должна была быть в ярости от того, что он сделал это без моего разрешения, но мое тело не понимает этого, особенно мои собственные руки, пробирающиеся по его груди, чтобы вцепиться в лацканы его пиджака, притягивая ближе. Его бедра раздвигают мои ноги, а язык с точностью и мастерством проникает в мой рот, заставляя меня съесть свои собственные слова, сказанные ранее.
Если он так целуется со своим хорошо работающим языком, то я могу себе представить, чтобы я чувствовала, если бы он был направлен в другое место.
И так же быстро, как все началось, все прекращается, и мужчина отстраняется, оставляя меня покачиваться на табурете, прежде чем уйти.
Я остаюсь смотреть ему вслед, губы опухли от его нападения, когда я потрясенно перевожу взгляд на Хоука, который, кажется, только сильнее разгорячился за прошедшие мгновения.
— Если ты хотела знать, насколько искусен его язык, — усмехается он, — тебе следовало бы спросить.
— Ты…? — задыхаюсь я. — И он?
— Это было всего раз или два, — он зашевелил бровями, отчего его шрам стал еще заметнее, и опустил взгляд на мои распухшие губы, — но сейчас, дорогая, ты выглядишь ужасно аппетитно, сидя здесь с широко раскрытыми глазами и в смущении. Немного страдаешь, да?
Я сглатываю и ерзаю на своем месте, что привлекает мое внимание к тому, насколько я мокрая.
Святое дерьмо, я не была так возбуждена уже чертовски долгое время. Секс был сексом, я получала его, когда у меня был зуд, но сейчас
Хоук облизнул губы.
— Итак, как тебя зовут?
— Блэйк, — выдохнула я, глядя на него с широко открытыми глазами, когда он обошел бар и провел рукой по моей спине. — Меня зовут Блэйк.
— Ты хочешь стать моей сегодня ночью, Блэйк? — шепчет он мне на ухо, прижимаясь и вызывая бурю бабочек в моем животе. Это ощущение добавляет жара, который оставил после себя Силовик.
— Да, — говорю я, позволяя ему провести пальцем по моему подбородку.
Его губы резко прижимаются к моим, а язык проникает в рот. Там, где здоровяк был искусным, но жестоким, Хоук — страстным и огненным, разжигая внутри пламя до маленького ада.
И когда мужчина целует меня, обнимая ладонями лицо, я чувствую на себе чей-то взгляд. Мужчина отстраняется, чмокает меня в губы и поднимает глаза над моей головой. Веки опускаются в дымке похоти, прежде чем он снова обращается ко мне:
— Пойдем, дорогая.
Мы не покидаем подвал. Вместо этого Хоук берет меня за руку и ведет через ряд длинных узких залов, влажных от конденсата. Я задавала правильные вопросы, поэтому найти это место было несложно. После того, как я подъехала к старому складу, охранник провел меня внутрь, мимо ряда сверкающих машин, к двери, за которой открывалась лестница.
Я не скрывала своего шока от того, что мне открылось. Подвал представлял собой гигантское помещение под землей. Гораздо большее, чем склад надо мной, а в центре находился гигантский ринг, на котором я сражалась раньше.
Там было еще несколько рингов поменьше, на которых проводились бои, но даже они собирали небольшую толпу. Делались ставки, проливалось пиво, раздавались одобрительные возгласы. У меня сразу же заколотилось сердце, особенно когда я заметила на ринге человека, которого искала.
Но чего я не ожидала, так это того, что это будет не просто один большой зал. От главного помещения отходили коридоры, и через каждые несколько сотен ярдов были двери, но Хоук упорно шел вперед.
Какое-то смутное чувство подсказывало мне, что мы не одни в этих коридорах. Время от времени я слышала шарканье ботинок по неровной земле, слышала трение ткани одежды, но когда я оборачивалась, темный коридор позади меня оставался пустым.
