Я вошла в квартиру, взяла сумку, которую мне протягивали и отчего-то задержалась на пороге. Андрей вопросительно посмотрел на меня, а я вдруг неожиданно для себя начертила в воздухе Второй Знак — безобидное «темное покрывало», служащее для маскировки.
Контуры слабо засветились в воздухе, оплывая каплями сиреневого огня, а глаза у Андрея расширились, и он уставился на знак. Не на меня, как должен был бы, а на знак! Он
— Что это? — спросил он дрогнувшим голосом.
— Это? — спросила я и разжала кулак, показав ему лежащую на ладони зажигалку, — Зажигалка такая хитрая, отец из Японии привез, у них там сейчас самая мода…
— А-а, — сказал он… по-моему не поверил.
— Андрей, — сказала я, чтобы сгладить впечатление, — а можно я твой телефон запишу? На всякий случай…
— Интересно, на какой… — усмехнулся он, но телефон продиктовал.
Я записала на ладони семь цифр. Буду дома — перепишу…
Дома…
Дома было пусто.
Я открыла дверь и увидела данькины тапочки. Свои — тоже, но почему-то именно данькины бросились мне в глаза. Значит, его нет дома…
Я прошла по квартире, убеждая себя, что все нормально, что Данька был здесь и уехал… на работу, скажем. Почему нет? Но червь сомнения, поселившийся внутри, убеждался плохо. И совсем распоясался, когда я увидела нож, лежащий на полу у кухонной двери. Я подняла нож — и тут зазвонил телефон.
— Скажите пожалуйста, Заходов Даниил Андреевич здесь проживает?
— Да… проживает.
— А вы кто ему будете? Жена?
— Сестра. А в чем, собственно, дело?
— Сожалею, что мне приходится сообщать Вам такую печальную новость… Ваш брат был убит вчера… ножевое ранение… умер, не приходя в сознание…
Все поплыло перед глазами. Девушка в трубке все говорила, говорила, а я тупо смотрела на лезвие ножа, который был в моей руке. Даня… Данечка… как же так…
— Простите? Вы меня слышите? Алло?
— Д-да…
— Вам нужно приехать… опознать тело… забрать…
— Хорошо, я приеду. Прямо сейчас.
Приеду.
Я снова посмотрела на нож в руке и с остервенением вонзила его в стену. Лезвие печально дзенькнуло и сломалось.
Мне плохо помнится, что было потом. Метро… трамвай… больничный морг… безумные глаза людей, понявших, что ящик за нужным номером пуст… немного усилий для того, чтобы они поверили в то, что так было всегда и что так быть и должно… что Даниила Заходова никогда не было… не было… не было… и снова улица, неласковое солнце, снег, холод…
Я зашла в телефонную будку и набрала знакомый номер.
— Ветер?
— Да-а-а…
Ветер — Настоящий. Но, несмотря на то, что, в отличие от многих, Настоящим он стал по своей собственной воле, он единственный из Них, кому я доверяю… в той степени, в какой вообще можно доверять Настоящим.
— Это Алена.
— Я тебя узна-а-ал…
У Ветра странная манера говорить, растягивая гласные. Сперва я думала, что это выпендреж, и меня эта манера страшно раздражала. Потом привыкла.
— Ветер, Даню убили. В морге его нет. Ветер, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?
— До-омой не хо-о-оди, — сказали в трубке после долгой паузы, — Если, ко-онечно, не пере-едумала о-относительно своего ста-арого решения…
— Да?
— У-убьет. Фа-аза перерожде-ения.
— Что мне делать, Ветер?
Я поняла, что опять реву. Слезы прорывались сквозь броню запретов, которые я пыталась поставить перед собой. Вот возьму и прямо сейчас прямо здесь впаду в истерику.
— У-успокоиться, — сказал Ветер. И я, как ни странно, успокоилась. Стояла, шмыгая носом…
— Ты где сейча-ас? — спросил он.
— У больницы. Вот только вышла, убедилась, что Даньки нет — и тебе позвонила.
— Спятила? Ты одной из нас стать торопишься? Убирайся оттуда, немедленно! Куда хочешь, но прочь!
Хм, а мне раньше казалось, что Настоящие не испытывают никаких эмоций — Ветер сам говорил об этом столько раз, что я уже перестала считать. И вот теперь я могла бы поклясться, что он волнуется.
— Я к тебе приеду.
— Нет. Здесь он тебя найдет — именно через меня. Найди какого-нибудь друга-подругу там… дальнего… о котором он не знает. Можно в другом городе. Три недели надо переждать. Все, пока.
— Пока, — сказала я коротким гудкам в трубке, нажала рычаг аппарата, подумала и… стала набирать номер, вглядываясь в полустершиеся цифры на ладони.
Только в автобусе я поняла, что так и не выяснила, чья рука держала нож, отправивший Даньку в Посмертье… а сейчас это уже стало невозможным — все, кто могли бы мне поведать об этом, помнили уже совсем иное, старая память затерлась и восстановлению не подлежит… да, впрочем, так ли важно, чья это была рука?..
— У меня проблемы, — сказала я, вваливаясь в квартиру, из которой ушла утром. Черт, как бы все обставить так, чтобы не вышло «я к вам пришел навеки поселиться»?
— Излагай, — согласился Андрей.
— Н-нет, — я помотала головой.
— Ну ладно, не хочешь — не излагай, — снова согласился он, — проходи, чего на пороге стоишь…
— Можно я позвоню?
— Конечно.
Я набрала номер Ветра, послушала длинные гудки… никто не поднимал трубку. Дела-а… Ведь он испугался. Банально испугался. Неужели это действительно так страшно?
— Никого нет дома? — сочувственно спросил Андрей, ставя чайник на плиту.
— Нету, — рассеянно ответила я и добавила просто так, как само собой разумеющееся:
