Весна 43-го полностью

Под влиянием военных поражений, и прежде всего на советско-германском фронте, продолжают обостряться итало-германские противоречия. В конце апреля 1943 г. полковник эсэсовских войск Дольман – доверенное лицо главнокомандующего германских войск на Юго-Западе фельдмаршала Кессельринга – в беседе с директором фашистского агентства Стефани подчеркивает, что «в широких слоях общественного мнения Германии и в наиболее экстремистских кругах национал-социалистической партии складывается не слишком доброжелательное отношение к Италии; на нее возлагают главную ответственность за то военное положение, в котором оказались державы оси».

Гибель итальянской 8‑й армии на советско-германском фронте и затем поражение итало-германских войск в Северной Африке побуждает Муссолини поставить перед Гитлером вопрос о «заключении сепаратного мира с Россией». Потеря «африканской империи», являющейся для Муссолини одним из главных козырей, который обеспечивает ему поддержку крупной буржуазии, и страх перед революцией, особенно возросший после мартовских забастовок, заставляет фашистского диктатора судорожно искать выход из создавшегося положения.

Вспомним как это было…

Быстро освоились в новых условиях и успешно действовали подводные лодки, прибывшие из состава Тихоокеанского флота. Одна из них, «С-55», под командованием капитана 3 ранга Л. М. Сушкина обнаружила 29 апреля в районе Нордкин – Нордкап вражеский конвой в составе двух транспортов, двух миноносцев и четырех сторожевых кораблей.

Подводная лодка «С-55»

С воздуха конвой прикрывали шесть самолетов. Сушкин повел свой корабль в атаку. Прорвав охранение противника, он с короткой дистанции выпустил четыре торпеды в тот момент, когда оба транспорта, шедшие строем уступа, представляли единую цель. Точный расчет оправдал себя. Послышались взрывы торпед: оба транспорта были потоплены. Только тогда корабли охранения начали преследование «С-55». Уклоняясь от непрерывных атак противника, успевшего сбросить около 90 глубинных бомб, командир сумел вывести лодку из-под дальнейших ударов и благополучно привел ее в базу.

29 апреля 1943 г. Четверг. В течение трёх часов над полем боя в районе Крымской действует 144 бомбардировщика, 82 штурмовика и 265 истребителей советской авиации. В течение дня наши лётчики произвели 1268 самолёто-вылетов, из них ночью 379.

В боевом донесении штаба Северо-Кавказского фронта в Генеральный штаб так оценивались результаты действий авиации за 29 апреля: «ВВС фронта, добившись превосходства в воздухе, ночью и днём уничтожали живую силу и артиллерию противника, прикрывали наши части в полосе 56‑й армии. В течение дня вели ожесточённые непрерывные воздушные бои»…

В эти дни. В конце апреля в Москву вызывают В. Д. Соколовского, И. Х. Баграмяна, командующего Брянским фронтом М. А. Рейтера и командарма 61‑й, соседа 11‑й гвардейской армии слева, генерала П. А. Белова. В Генеральном штабе их принимает А. И. Антонов и заслушивает соображения о дальнейших действиях командующих фронтами. Баграмян пытается отстоять свое мнение, но поддержки не получает. По его словам, в споре он «оказался побежденным, но не убежденным». При обсуждении плана в Ставке Баграмян просит у Верховного Главнокомандующего разрешения высказать свое мнение.

«Сталин не без удивления, – вспоминал И. Х. Баграмян, – но вместе с тем вполне доброжелательно посмотрел на меня:

– Прошу.

Снова были развернуты карты. Стараясь сдержать волнение, я изложил свою точку зрения. Закончив, оглядел всех, предчувствуя, что сейчас «большая тройка» – два командующих фронтами и заместитель начальника Генштаба – обрушится на меня. Одну-две минуты царило молчание. Затем слово взял В. Д. Соколовский, потом М. А. Рейтер.

Оба старались опровергнуть мои аргументы. Особенно жарко говорил Макс Андреевич. Свою отповедь он закончил словами:

– Товарищ Сталин, Баграмян упорно добивается, чтобы ему создали условия, облегчающие решение задачи. Если его послушать, то получается, что нужно не только усилить боевой состав одиннадцатой гвардейской, но еще и поддержать действия этого соединения ударами соседей.