Весна полностью

• О том, что Расселл был нормальный, но развращенный – охренеть какой пошляк. Что Дэйв был нормальный. Торк был нормальный. Торк любил книжки, слегка типа Джоша, только голубой. Он сказал ей на ушко в первую совместную смену: Как выразился один известный писатель 30-х годов, жестокость к животным наказуема, а жестокость к людям ведет к повышению. Это был совет? Она не понимала, как это воспринимать. На тот момент она еще плохо знала Торка. Она еще не понимала, прикол это или нет. Кто-то в комнате для персонала рассказал, словно это был анекдот, как ДЭТА посадили на самолет и он так и не узнал, что в центр прибыли документы и он мог остаться. Это прикольно? Многие ОСИЗО смеялись. Еще один рассказал всем такую историю: Короче, ДЭТА подает жалобу в ХО. Говорит: дома меня посадили в тюрьму, потому что им не нравилась моя политика. И тюрьма там дома не так уж сильно отличается от заключения здесь в Великобритании, разве что здесь меня пока еще не избивали. Ну и ХО пишет ему в ответ: рады помочь (смайлик). Шутка? Стопудово подразумевалась. Обхохочешься.

А где сейчас Джош? Что у вас с ним? – снова спросила мать за ужином.

А мне откуда знать? – сказала Брит.

Извини, что завела разговор, – сказала мать.

Был еще сентябрь. Брит уже лежала на кровати у себя в спальне, наслаждаясь уединением.

Когда она последний раз видела Джоша, в августе, они легли в постель – теперь это случалось довольно редко из-за его спины, но они все же легли, а потом Джош заладил про историческую книжку, которую читал. Там мужик подходит к эсэсовцу в городе, оккупированном нацистами, а эсэсовец как раз хрястнул кого-то левого по лицу пистолетом или чем-то таким нацистским, и мужик, гражданский, дядька из универа или школы, такой типа препод, подходит к эсэсовцу, чтобы это прекратить, и говорит прямым текстом: У вас что, души нет? А эсэсовец такой поворачивается и тут же стреляет преподу в бошку, и мужик падает замертво.

Джош заговорил об этом, потому что, перед тем как лечь в постель, она рассказала ему, что одного ДЭТА в центре звали Героем и что иногда в именах много иронии. Но когда Джош задвинул телегу про мужика, который выстрелил ученому мужику в голову, у нее самой в голове потемнело.

Темнота легла Брит на глаза и лоб толстой портьерой, как старые портьеры в домах из далекого прошлого или в «Самых опасных привидениях» на канале «Реально»[26], – такой реальной портьерой, что Брит даже почувствовала запах ткани.

Сырой. Затхлый.

Мне интересно, – говорил Джош, – а каков этос?

Чего-чего? – сказала она.

Ну, типа как в тарантиновском фильме, – сказал Джош, – когда показывают, как мужик, который считается крутым чуваком, набрасывается на кого-то другого и просто его застреливает, это должно в принципе одобряться, если такое случается. Обычно мы должны считать это комедийным.

Комедийным, ага, – сказала Брит.

В школе они с Джошем были лучшими учениками в классе.

И мы должны думать, – сказал Джош, – даже если он мудак и злодей, что он клевый и герой, потому что он очень крут. Но значит ли это, что герой может быть бездушным, в том смысле, что кто-то бездушный может быть героем? И что мы должны считать это чем-то хорошим и к этому нужно стремиться?

Фигня в том, Джош, что мне глубоко, абсолютно поебать, – сказала Брит.

Она отвернулась. Она устала как собака. Адски болела голова. В носу запах тухлятины. Она закрыла глаза. Открыла. Было темно внутри и снаружи.

Что, правда? – сказал Джош. – Серьезно?

Он вылез из постели.

Серьезно правда что? – сказала она.

Тебе поебать, – сказал он. – Ты сама сказала. Так оно и есть. Тебе глубоко поебать, хотя мы больше и не ебемся. Тебя почти ничего не колышет. Перестало колыхать.

Потом они поругались, и он сказал, что она превращает свою жизнь в эпитомию экскрементов. Джош любил высокопарные слова. Комедийный, этос, эпитомия, экскременты.

Как ты смеешь так со мной разговаривать? – сказала она.

Он рассмеялся над ее словами. От его смеха ее бешено охватило бешенство.

Я говорю, что ты способна смотреть на вещи только со своей точки зрения, – сказал он.

Ну и что? – сказала она. – Просто я такая же, как все, кто живет в этом блядском мире.

Это делает тебя неоправданно лицемерной, – сказал он. – Ты не виновата. Ты устроилась на работу, которая делает тебя еще безумнее, чем мы все.

Я устроилась на работу, где платят зарплату, – сказала она. – Она больше, чем ты получаешь сейчас. И стопудово больше, чем ты получал, когда работал сам. Это реальная работа. Безопасность доставляет.

(Это был удар ниже пояса. В мае Джоша уволили с интернет-склада доставки.)