Население на Украине большевистской пропаганде поддавалось хорошо. Тягот военного коммунизма и продразверстки по-коммунистически на Украине еще не знали. Повстанцы, что под петлюровскими знаменами воевали «за Украину и за правду», быстро разочаровались во власти директории. Роман Гуль, сидевший вместе с другими арестованными русскими офицерами в здании Педагогического музея, однажды увидел на стенке туалета украинскую прокламацию: «Она призывала рабочих и крестьян к свержению власти Петлюры и установлению Советской Республики. Не такой, как в Москве, где всю власть взяли прежние буржуи и интеллигенты. “У нас должно быть подлинно рабоче-крестьянское правительство, из нас, братья-рабочие и крестьяне”»[1418].
Это похоже даже не на большевистскую, а на боротьбистскую агитацию. От украинских эсеров откололись левые, которые сначала называли себя эсерами, но в 1919-м станут Украинской коммунистической партией. Боротьбистами их прозвали по имени партийной газеты «Боротьба» («Борьба»).
В январе 1919-го появится еще одна Украинская коммунистическая партия, отколовшаяся от украинских социал-демократов (левее левого Винниченко). Ее возглавил известный нам Михаил Ткаченко, резко полевевший к тому времени. Идеологию этих партий справедливо считают «национал-коммунистической».
К национал-коммунизму были близки и многие украинцы-большевики из компартии большевиков Украины, однако при Пятакове в ней по-прежнему преобладали люди, не умевшие говорить по-украински: сам Пятаков, Квиринг, Сергеев и другие. Ленину это не нравилось, но за украинизацию этой партии тогда взяться не успели. Когда Затонский предложил Ленину поставить во главе украинского правительства Пятакова, тот покачал головой, но все же согласился. Армию (позднее – Украинский фронт), как и год назад, возглавил Антонов-Овсеенко. Создали Украинский ревсовет в составе товарищей Сталина, Пятакова, Затонского, Антонова-Овсеенко[1419].
Один из лидеров украинских большевиков Яков Эпштейн, обобщив разведданные, пришел к такому выводу: «…несмотря на то, что рабочие и многие крестьяне, особенно на Черниговщине, на нашей стороне, нечего и рассчитывать без переброски значительных сил Красной Армии не только на успех революционного движения на Украине, но на самое его возникновение»[1420]. Поэтому решили не только навести порядок в «повстанческих», «партизанских» частях, но и передать вооруженным силам большевистской Украины несколько регулярных красноармейских соединений. Пусть русские красноармейцы воюют под видом украинских повстанцев. Да впрочем, не только русские. Кроме Московской рабочей дивизии, 43-го рабочего полка, Орловской бригады артиллерии, бронепоездов, в состав созданного большевиками Украинского фронта вошли и отряды венгерских, латышских, китайских «интернационалистов».
Первый китайский батальон создал Иона Якир еще зимой 1918-го. Это было в Бессарабии. Якир, сын кишиневского провизора, и не думал служить в армии. Мировую войну он отсиделся на военном заводе. В апреле 1917-го вступил в партию большевиков, в декабре его включили в состав Бессарабского ревкома. На Бессарабию наступали румыны, заняли Кишинев, начали обстреливать Тирасполь. И вот однажды под утро товарища Якира разбудил китаец «в какой-то синей кофте».
«– Китайси надо?
– Какие тебе китайцы?
А он все свое твердит:
– Китайси надо?»[1421]
Во время мировой войны в Россию приехали несколько сотен тысяч китайских рабочих – «трудовые мигранты» того времени. Русские сражались на фронте, надо было их кем-то заменить. Трудились китайцы и в Бессарабии. Румыны почему-то заподозрили их в шпионаже и расстреляли трех человек. Китайцы решили отомстить, потому и пришли к большевикам. Их было четыреста пятьдесят. По словам Якира, были они «голые» и «голодные». Оружия у большевиков было много, а людей мало, поэтому и решили вооружить китайцев: «…чем не солдаты? Будущее показало, что прекрасные солдаты были… Одели, обули, вооружили. Смотришь – не батальон, а игрушка»[1422]. Пополнили отряд, всего в китайском батальоне у Якира стало 530 штыков. Все воевали за деньги. Самые настоящие наемники. И притом недорогие – по 50 рублей получали. Воевали с румынами, с немцами, а потом отступали через всю Украину на Дон, далее – к Воронежу. В 1919-м китайские батальоны были уже привычным явлением в Сибири, на Урале, на Украине. Надежные, послушные, совершенно чужие местному населению, китайцы наряду с венграми и латышами были незаменимы для «частей особого назначения» (ЧОН), но сражались и на фронте, в составе регулярной армии. В белогвардейских мемуарах упоминания о китайцах не редкость: «…за сараем в поле длинной шеренгой лежали убитые большевики, из которых двое были в матросской форме и человек шесть китайцев»[1423], – вспоминал штаб-ротмистр Чеченской конной дивизии Дмитрий де Витт.
