Веселина не могла понять его изумления: она же не знала, что сам он напрасно пытался услышать голос Велы и Велеса, к которым он, сын Подземного Владыки, был гораздо ближе, чем какая-то ведунья из Прямичева.
– Ведь это старуха? Ваша ведунья то есть? – Княгиня бросила на Веселину вопросительный взгляд, и та кивнула. – Я подумала: если Вела не могла выйти к нам сюда, она могла войти в старуху… В любую старуху. И сказать, что ей нужно.
– А почему в Прямичеве? Почему не у нас здесь?
– Она очень испугалась, – неуверенно заметила Веселина. – Она когда увидела, что наша гадательная чаша в ларе сама собой разбилась, то сказала, что всему свету конец… Она была такая страшная… Как Лесная Баба, как смерть…
Огнеяр кивнул: было похоже на правду, что дух Велы вошел именно в старуху, которая была к нему ближе, чем он, молодой и полный сил мужчина.
– А может быть, она не тебе, а другим хотела скорее весть подать, – добавила княгиня и глазами показала мужу на Веселину.
– Что… что она сказала? – жадно спросил он.
– Что ты… что ты Лелю похитил и в подземелье заточил, – робко ответила Веселина, слегка улыбаясь в знак того, что сама в это не верит. – Ведь это неправда?
– Ну еще бы! – согласился Огнеяр. – Как мне ее заточить, если я ее и в глаза не видел? И еще что сказала?
– Да больше и ничего.
– Но она тебя ко мне послала?
– Нет. Зачем? Я же не Перун, чтобы у Велеса весну отбивать. У нас тогда вече собиралось и приговорило… Сперва хотели войско на тебя собирать, да князь наш не захотел…
– Помнит меня! – Огнеяр усмехнулся.
– И тогда решили, что Громобой один пойдет. То есть он сам так решил.
– Кто? – Огнеяр вдруг насторожился. В мыслях его мелькнуло далекое, смутное воспоминание, вызванное этим именем. – Кто такой?
– А в Кузнечном конце у старосты, у Вестима, сын старший зовется сыном Перуна, – пояснила Веселина. – Он ему не родной, а приемный, его Вестим двадцать пять лет назад после грозы в стволе громобоя нашел, ну волхвы и сказали, что он сын Перуна…
Когда княгиня сказала, что Вела хотела скорее подать весть «другим», Веселина вспомнила о Громобое. Ведь она прямо тогда и подумала, что эта весть – для него. В мыслях ее вдруг начало складываться еще смутное, но довольно целостное представление: Громобой – Огнеяр – она, Веселина… Этот треугольник сложился не случайно. Перун – Велес – Леля, те самые трое, о которых говорят кощуны, чье влечение и борьба обеспечивают вращение годового круга… И она торопилась рассказывать, ожидая, что Огнеяр тоже все это поймет и лучше нее самой разберется в хитросплетениях людских и божеских дорог.
Веселина рассказывала, Огнеяр слушал ее краем уха, вглядываясь в собственные воспоминания, словно заревом, освещенные ее словами. Несколько лет назад он узнал, что в мире есть человек, сын Перуна, судьбой предназначенный в противники ему. И все сходится, это он. Сын Перуна, как и обещало предсказание, родился не от земных родителей, а от грома и молнии; он – тоже оборотень, и в младенчестве по ночам становился жеребенком, пока кто-то из волхвов не научил его сохранять человеческий облик. Ему оказалось под силу укротить Зимнего Зверя в собственных владениях того, в Полях Зимерзлы, добыть меч с Калинова моста, раскрыть этим мечом дорогу в Надвечный мир через первый попавшийся дуб… И он шел сюда…
– Так вы с ним, стало быть, ко мне сюда путь держали? – спросил Огнеяр, перебив девушку посреди рассказа.
Она кивнула. Огнеяр вскочил и стремительно прошелся по горнице. По его плечам пробегала дрожь, весь облик источал какое-то лихорадочное нетерпение и вместе с тем мучительное сомнение. Здесь концы не сходились. На ходу он схватил с края маленького квасного бочонка деревянный резной ковшик и одним движением смуглой руки отвернул ему ручку с лебединой головкой, точно ковшик был не деревянный, а соломенный, только треск раздался. Веселина следила за ним с изумлением, Милава – с тревогой и пониманием.
– Не разберу, ничего не разберу, хоть тресни! – Огнеяр вдруг остановился прямо перед ними и глянул на жену. – Зачем Вела Перунова сына ко мне посылала? Рехнулась, что ли, на старости? Что мне с ним делать? Если бы Леля у меня была, тогда понятно. Но ведь нет ее у меня! Хотела, метла старая, чтобы мы с ним задаром друг другу глотки перегрызли? На нее похоже! Леля-то не у меня, а у него самого в руках была, когда он на меня походом собирался! Зачем? Чтобы я ее у него отбил? Что-то все вверх ногами выходит. Ехало огнище мимо мужика, глядь – из-под собаки лают ворота!
– Я хотела узнать! – засмеявшись шутливой песенке, Веселина вдруг вспомнила, зачем пустилась в дорогу. – Я хотела узнать, что с белым светом делается. Если не ты Лелю похитил – тогда кто?
– Кто? – Огнеяр невесело усмехнулся и опять сел. – Я знаю кто. И где она, тоже знаю. Только от этого не легче.
– Ты знаешь! – Веселина тоже вскочила.
Казалось бы, она шла сюда через леса и реки именно за этим знанием. Но, уже привыкнув к обманчивости ожидаемых ответов, была потрясена тем, что Огнеяр и правда знает тайну, которую весь белый свет силится разгадать!
