– Я хочу домой! – совсем по-детски прошептала она.
– Поглядели? – вдруг раздался рядом смутно знакомый голос.
Вздрогнув, Веселина поскорее открыла глаза. Неподалеку от моста на этом берегу виднелась маленькая, без крыльца, вросшая в землю избушка. Крыша ее была наполовину сорвана и топорщилась обломанными досками. «
– Ну, нашли что искали? – спросила Мудрава. – Нашли, так забирайте. Или тяжело? Не поднять?
Она кивнула в сторону моста, и Громобой с Веселиной увидели, что на мосту возле самого края лежит меч с серебряной рукоятью. Выпустив руку Веселины (она только сейчас заметила, что рука совсем онемела), Громобой направился к черной речке. Сам воздух, казалось, сопротивлялся, сумерки стали осязаемы и мешали идти. Но не на того напали! Уж если Громобой знает, куда и зачем ему идти, то его никто не остановит! Если здесь прошел Молнеслав, то сын Перуна и подавно пройдет!
Подобрав меч, Громобой пошел назад. В черную, быстро бегущую воду он старался не смотреть.
– Идите! – Мудрава знаком позвала их в избушку.
Веселина не сразу решилась ступить через порог: слишком много страшных открытий поджидало ее за такими вот дверями! Но других путей с этой равнины не было. Внутри избушки царила полная тьма, и пол был ниже земли, словно теперь их ждало подземное царство.
Громобой шагнул в избушку первым, Веселина за ним. Дверь закрылась, стало темно.
– Ну а дальше куда? – с недоумением поглядев в темноту, спросил Громобой. – Эй, мать! – позвал он, обернувшись.
Но Мудрава почему-то не вошла вслед за ними. Громобой шагнул назад, приоткрыл дверь. Пространство за дверью оказалось каким-то очень широким и оживленным. Помедлив, Громобой перешагнул через порог, и Веселина выскочила за ним, пока эти избушки и бани-перевертыши не унесли ее куда-нибудь.
Перед ней был княжеский двор с высоким крыльцом, а позади – дверь бани. Веселина с испугом вспомнила все виденное здесь… но бурлящей толпы больше не было. Зато было кое-что другое, чего в том, Молнеславовом Прямичеве, не имелось. Шагах в десяти от них, возле дверей конюшни, стоял Байан-А-Тан с факелом в руке и вытаращенными глазами смотрел на них. С разбитыми губами, с кровавой ссадиной на носу и с разбитой бровью, он выглядел диковато, но Громобой не испугался, а насмешливо хмыкнул.
– Ну вот! – удовлетворенно произнес он. – Очнись, душа-девица, теперь-то мы дома. Эдакое чудо морское только у нас и есть.
И за мгновение до того как Баян опомнился и завопил, Веселина успела улыбнуться: среди всех чудес им не встретилось второго такого.
– Ты откуда взялся, рыжий морок? – кричал Баян, более изумленный, чем возмущенный, а если и возмущенный, то только тем, что столь любопытное событие чуть не прошло мимо него. – Тебя же Зней к дубу за ногу цепью приковал! Так тебе и надо, медведю, чтобы рукам воли не давал! Нет, слушай, ты как сюда пролез? Ребята, вы куда глядели? Или его там волхвы научили глаза отводить?
Отроки, челядь, разношерстное население княжеского двора сбегалось со всех сторон и окружало Громобоя, но подходить близко никто не решался. Посторонившись, Громобой дал выйти Веселине. Теперь Баян замолчал: на это даже у него не нашлось слов. Вот только что он попрощался с ней, когда она шла в святилище к этому самому кузнецу!
А Веселина смотрела в его перекошенное лицо и думала о том, что на путях Надвечного мира имело немного веса, но для нее кое-что значило: завтра весь Прямичев будет говорить не столько о Буеславовом мече, сколько задаваться вопросом, чего Хоровитова дочь Веселина делала в бане вдвоем с Громобоем. «Я ж тебе говорила еще тогда, что Громобой за нее сватался! А ты мне – Долгождан, Долгождан!..»
– Пойдем-ка к князю, – мягко предложила она Баяну и на всякий случай встала между ним и Громобоем. – И скажи ему: мы Буеславов меч принесли.
– Чего? – обалдело выговорил Баян.
Веселина обернулась и показала на Громобоя. В молчании Баян, отроки и челядь разглядывали хорошо знакомый меч. Тот самый, что висел на поясе у князя Держимира… и не тот.
– Чего… правда нашли? – Баян посмотрел сперва на Веселину, потом на Громобоя.
Он вспомнил, что сам предложил своему обидчику поискать меч Буеслава, но сейчас не верил, что это удалось сделать. Да еще и ровно за те мгновения, которые понадобились Веселине, чтобы войти во двор святилища, а ему самому – побывать в конюшне и посмотреть больную кобылу! А как же «горы толкучие»?
– Где нашли-то? В бане, что ли?
– Понятное дело, – согласилась Веселина. Предстояло еще как следует подумать, прежде чем она сможет рассказать об увиденном. – Потеряли-то где? В бане. А где потерял, там и искать надо.
