Поверх ее закрытых век плясали красно-желтые тени, извиваясь и вздрагивая. Со всех сторон раздавались голоса, как размеренные и спокойные, так и громкие и настойчивые.
Пелена забвения начала отступать, после чего он начал понимать, что не может пошевелить, словно что-то лишало свободы его конечностей, принося ужасное чувство дискомфорта. И ко всему этому прибавилась головная боль.
С трудом разлепив веки, он увидел себя в окружение множества людей одетых в разноцветные балахоны, чьи лица скрывались под капюшонами. Кто-то из этих людей стоял на ногах у деревянной стены некого помещения похожего на зал городского совета. Другие сидели на стульях и что-то обсуждали. Кое-кто стоял у края платформы, формирующей второй этаж и облокотившись на перила. Но первые кто бросался в глаза были четверо незнакомцев в разных балахонах сидевших перед ним за широким столом. По периметру всего помещения были расставлены свечи.
Сам Кевин в это время стоял на коленях перед ними, с завязанными за спиной руками и с не менее туго завязанными ногами. Рядом с ним стояла высоченная фигура в сером балахоне и опиралась о длинный и широкий меч, лезвие которого была испачкано в коричневых разводах. Вначале Кевин решил, что это ржавчина, но быстро изменил свое мнение, стоило увидеть прямо перед собой засохшую лужу того же неприятного глазу цвета.
Кто-то заплакал слева от него, и Кевин повернул голову в сторону звука, скривившись от сильно пульсирующей в макушке боли. В трех метрах от него стоял на коленях мужчина, с такими же как и у него завязанными за спиной руками. Слева от мужчины тоже стоял верзила в сером балахоне, прислонившись к рукояти огромного меча, больше похожего на лопасть небольшого самолета. Мужчина, которому было около пятидесяти лет, попытался встать на ноги, но вместо этого уткнулся лицом в пол и зарыдал, когда на его спину опустилась тяжелая ступня палача.
В отличие от него, Кевин не торопился делать резких движений или же молить своих пленителей о пощаде. Он не испытывал и крупицы страха — либо от усталости, либо от сильного удара полученного им по голове, что мешало ясности его мышления.
Отвернувшись от своего товарища по несчастью, Кевин вновь перевел свой взгляд на тех, кто сидел за широким столом. В середине сидели Синий и Черный, а по краям — Красный и Желтый. Если среди всего соцветия балахонов и были реальные Четыре Темных, то они без сомнений сидели за этим столом.
— Вы настоящие? — спросил он и тут же получил удар коленом в правое плечо от своего палача. Он повалился на бок и застонал от сильной вспышки боли. Он упал на деревянный пол рядом с большим грязным пятном, от которого исходил легкий запах ржавчины.
— Поднимите их на колени! — потребовал Синий, склонившись над огромным фолиантом, что был открыт примерно на начальных страницах. В руках он сжимал белое гусиное перо.
Палачи подчинились его требованию и вернули Кевину и второму бедолаге вертикально положение тел. Голос у Синего был обычным и совсем не выразительным. Такой голос мог принадлежать скорее работнику торговли или даже простому крестьянину, а не могущественному колдуну, получившему свою силу от Океана Надежд.
— Видимо вы — простые самозванцы, — ответил на свой же вопрос Кевин. Бить его в бок в этот раз никто не стал.
— Братья! — воскликнул Синий, и все голоса замолчали. — Этот месяц будет благосклонен к нам, потому как сегодня в нашем ритуале будут участвовать не один жертвенный послушник, а сразу двое.
— Хвала Четырем Темным! — пропели в унисон давно заученные слова прихожане. — Слава Водолею! Ура Иватту!
Эти пения фанатично настроенных людей — именно людей, Кевин не верил, что среди них был хоть один настоящий Темный, — заставили его занервничать, чего не удалось сделать окровавленному мечу в руках палача. Только сейчас он смог осознать всю реальность нависшей над ним опасности.
Но в чем был смысл данного ритуала? Зачем прихожанам секты потребовалось приносить людей в жертву колдунам? Чего они пытались добиться этим?
— Грядут перемены и Четыре Темных вскоре появятся в нашем объединение! — вещал Синий из-за стола. — Они выберут самых достойных из нас и наделят частицами своей невероятной Силы. Имена жертвенников, записанные в Книге Знаний, станут для Четырех Темных нашим подношением Им и помогут получит от Них благосклонность и одобрение! Чем больше будет записей в Книге — тем больше будет тех, к кому прикоснется Их Сила!
— Ах вот оно что, — усмехнулся Кевин. — И вы в это верите?
Паства, которая уже начала было снова свое обертонное пение, утихла и все повернулись в сторону Нолана, пусть их лиц он и не видел из-под капюшона.
— Ты, значит, не веришь в силу Четырех Темных? — обратился к нему Синий.
— Я не знаю — существуют ли они на самом деле, — искренне ответил Кевин, иного ответа дар-проклятие не мог ему позволить.
Палач схватил его за волосы на макушке, от чего Кевин взывал от боли, и поднял голову вверх. Синий вышел из-за стола и подошел к нему. Присев на одно колено, он, с улыбкой на лице, провел пальцем по шраму Кевина, который остался ему на память об аварии.
