Плахи были более простыми строениями в отличие от виселиц, но не менее эффективными. Они представляли собой обычные стволы толстых деревьев, спиленные в виде бревен, в которые были всажены огромных размеров топоры. Около бревен стояли корзины, в которые должны были падать отрубленные головы. В сторонке, склонившись, словно моля о снисхождении, стояли распряженные кареты, в которых, предположительно, по завершению ярмарки будут складываться тела казненных. Мерзкие образы возникли перед Кевином, как кареты полные трупов, по завершению ярмарки, направляются к вратам Андора, и кровь стекает через прорези, а колеса оставляют красные полосы за собой.
Появившаяся перед ним картина скорых казней, заставила его желудок вновь скрутиться в узел, да вот только в этот раз его не стошнило — все содержимое желудка он потерял еще на лестнице у выхода из темницы. Он посмотрел на Линин и встретился с ее бледным лицом. Вся радость и веселье, которая сопутствовала ей во время так называемого "марша к главной площади", полностью испарилась, стоило ей увидеть виселицы. Чтобы приободрить ее, он притянул ее к себе и заключил в объятия. В мужской одежде и с треуголкой на голове, что скрывала ее длинные волосы, Линин казалась со стороны парнем, а потому Кевин уловил на себе несколько удивленных взглядов прохожих.
Когда Линин успокоилась и пообещала держать себя в руках, Кевин отстранился от нее и обратил свое внимание на дворец, который возвышался над всей площадью и сверкал на солнце всеми цветами радуги. Он имел форму семи башен — одна большая по центру и остальные шесть поменьше, что окружали главную. Главная башня имела выступ в виде балкона, который в эти минуты был занят несколькими людьми. Один из этих людей сидел за столом, но ни его лица, ни содержимое стола с этого расстояния и высоты просто было невозможно увидеть. Единственное что Кевин мог разглядеть — это то, что сидящий за столом человек носил белый парик и был облачен в не менее блестящий наряд, чем сам замок. Сомнений не было — это был губернатор Андора собственной персоной.
— Это Милтон Сан Бир Вил Грей? — спросил Кевин у Линин.
— Он самый. Но, никто из простолюдинов его не видел на расстоянии вытянутой руки. Он всегда появляется перед народом с высоты балкона. Ходят слухи, — Линин понизила голос, — что он боится толпы.
За их спинами раздались нарастающие звуки топота копыт. Люди, составляющие толпу, злобную и голодную до зрелищ, принялись расходиться по сторонам, формируя широкий коридор. Кевин, Линин и Тиф последовали их примеру.
К главной площади приближалась конница, которая тянула за собой стальную клетку. В ней, словно звери в зоопарке, были заточены люди в белых одеждах. Они рыдали и просили нисхождения, но в ответ слышали лишь гневные крики, да радостные вопли народа. Толпа затянула бессвязную песню, которая, по словам Линин, считалась гимном Андора. Пьяный мужчина, ревущий и брызжущий слюной, запустил кувшин с допитым ромом в сторону клетки, и тот разлетелся на осколки, поранив нескольким беднягам пальцы. Толпа одобрительно загоготала, после чего в сторону осужденных полетели овощи, гнилые фрукты, яйца и даже камни. Среди метателей, Кевин даже узнал женщину, которая покупала у него овощи, при его одиночном выезде на рынок. Она кричала и радовалась, когда кидаемые ей головки свеклы долетали до цели, от чего Кевина охватила злость. У него появилась непреодолимое желание добраться до нее и залепить ей пощечину, а может и задушить.
Словно прочитав его преступные мысли, кто-то схватил его за локоть. Нолан обернулся и увидел между собой и Линин офицера губернаторской армии, по чьей вине он попал в темницу.
— Вот так встреча! — воскликнул солдат. — Оба моих заключенных оказались на свободе! И как это понимать?
— Бен, мы…
— Заткнись, ведьма! — сквозь зубы прошипел Бенджамин Уиллис. Его ноздри широко вздулись от перевозбуждения. Его верхняя губы была слегка приподнята, от чего он походил на злобного цепного пса. На висках его вздулись вены, а лоб пересекала глубокая вертикальная морщина. — Если мне не изменяет память, ты, ведьма, должна сейчас находиться в этой клетке, что продвигается к главной площади. А ты, — он резко повернулся к Кевину. — Ты должен гнить в камере темницы. И это очень странно, что я встретил вас здесь.
Стоило коннице проехать мимо них, Бен Уиллис вырвал их из толпы, и потащил по пока еще не сомкнувшейся тропе в сторону площади. Кевин попытался вырваться, но Бен только крепче сжал его локоть.
— Не сопротивляйся, ничтожный. Здесь полно солдат и стражников, которые не дадут тебе сбежать.
Нолан повернулся назад и принялся искать взглядом Тифа, но того уже и след простыл.
Уиллис кивнул головой нескольким солдатом в красных мундирах, что до этого так же стояли в толпе, и они поспешили к нему на помощь — двое схватили Кевина, а еще один помог Бену держать вырывающуюся Линин.
— Бен, отпусти нас, пожалуйста! — взмолилась Линин.
— Молчи, ведьма, — потребовал Уиллис, продолжая тащить Линин в сторону эшафота. — Больше твои чары на меня не действуют.
