И потянулись часы ожидания…
Хотя зачем я вру, нисколько я этим ожиданием не томилась. Вообще забыла про Покрышкина с его таинственным новым другом, занявшись собственным детективным романом. У меня там новая героиня лихо затыкала за пояс Холмса с Ватсоном, Мегрэ, патера Брауна и мисс Марпл – всех разом, одним пучком.
Я так увлеклась происходящим в моем новом бессмертном произведении, что на звонок Лазарчука отозвалась недовольным:
– Ну, чего тебе?
– Ты разве не жаждешь узнать, кто такой лучший друг Покрышкина? – удивился полковник.
– Самолет, – буркнула я, не сразу сообразив, о ком вообще речь.
Из мира писательских фантазий в суровую реальность в один момент не вернешься.
– Какой еще самолет? – озадачился Лазарчук.
– Боевой истребитель. На котором знаменитый летчик-ас совершал чудеса в воздушном бою.
– Далековато ты улетела! – Полковник смешливо зафыркал. – Это же совсем не тот Покрышкин, я тебе про нашего арестанта говорю. Опять у вас с Иннокентьевной ошибочка вышла! Ваш коллективный Акела не то чтобы промахнулся, а просто цель не распознал!
– Можно без иносказаний? – рассердилась я. – Чего мы там не распознали?
– Ой, это очень забавно. – Серега не сдержался и заржал. – Покрышкина потрясли, расспросили, и сдал он своего друга. Знаешь, кто это? Вообще не парень. Это Баранова!
– Какая Баранова? – не поняла я.
– Такая! Законная супруга владельца мясокомбината! Это она с Покрышкиным мутила и с телефона его жене потерпевшей писала!
– И бритвой Дашку резала тоже она?!
– Так точно! За своего супруга сражалась, не хотела, чтобы он к девчонке ушел.
– И повторила ту историю годичной давности, когда Баранов бросил Эльзу из-за ее некрасивого шрама! – сообразила я. – Изуродовала Дашку, чтобы отвратить от нее своего гулящего Ягуара Ивановича!
– Угу. Хладнокровная дамочка! Вечером того же дня как ни в чем не бывало пошла под ручку с муженьком на фуршет…
– Стой, погоди, Сереж! А парня-то, значит, никакого и не было! А как же угрозы мужским голосом, которые Даша слышала, они ей померещились?
– О! Это тоже мадам Баранова изобретательность проявила… Нет, не буду рассказывать. Это надо видеть и слышать! Ты дома сейчас?
– Да, а что?
– Жди посылочку.
– Какую посылочку?
Вместо ответа – гудки.
Я позвонила Ирке, пересказала ей разговор с Лазарчуком, и подруга, бросив на плите недоваренный борщ, примчалась ко мне. Пока она ехала, я нашла в соцсети аккаунт жены Баранова и убедилась, что посты она пишет с ошибками и неизменно ставит вопросительный знак после восклицательного.
Ирка, должно быть, опять нарвалась на штрафы, зато успела опередить курьера с «посылочкой» от Лазарчука.
– Это что? – Я приняла от плечистого и крепкого парня высокую круглую коробку и плоский квадратный конверт. – Расписаться где-то нужно?
– Никак нет. – Парень, явно служивый, сразу ретировался.
Я отнесла все на кухонный стол и открыла большую коробку. В ней был торт. Проигнорировав его, Ирка подбородком указала на конверт:
– А там что?
В конверте обнаружилась флешка. Я притащила ноутбук и воткнула в него присланный носитель.
На экране замелькали кадры голливудского фильма «Быстрый и мертвый» – с молодым еще Леонардо Ди Каприо, Шэрон Стоун, Джином Хэкменом и Расселом Кроу. Мы терпеливо дождались знакомых фраз:
– Сейчас ты умрешь, девочка.
– Ты покойница.
– Тебе страшно? Ты дрожишь как осиновый лист.
– Вот было, было у меня ощущение, что я все это уже слышала! – Ирка, большая любительница телевидения и кино, стукнула кулаком по столу.
Оставленный на нем открытый конверт спланировал на пол и в полете выронил небольшую бумажку с перфорацией, явно вырванную из блокнота. Ирка проворно нагнулась, подняла ее и прочла с листа:
– «Спасибо за помощь, коллеги!» Почерк Лазарчука. – Она неуверенно улыбнулась. – Хм…
Это как понимать?
– Элементарно, Ватсон: как признание. – Я повернулась и выдвинула ящик кухонного стола, чтобы достать из него нож и лопаточку для торта.
Бог с ними, с лишними калориями.
До лета еще успеем похудеть – весна едва началась!
Я была на пресс-конференции и отвечала на, честно сказать, туповатый журналистский вопрос: «Кто прототипы героев ваших романов? Где вы берете мудрых, в общем, настоящих мужчин?» Не успела я дать философский ответ: «В жизни!» – как мне позвонила мама моего старого приятеля.
С приятелем мы… приятельствуем не так чтоб очень тесно, не так чтоб очень душевно, но, в общем, довольно давно.
Его мама звонила мне в последний раз примерно лет пять назад, и с тех пор я ничего о ней не слышала.
После пресс-конференции я ей перезвонила.
«Он решил уйти с работы, – сказала мне его мама отчаянным голосом. – За последние три года он уже во второй раз меняет работу, никак не может найти себя, бедный мальчик. Ты имеешь на него влияние, – продолжала мама голосом придушенным. – Если он опять потеряет работу, мы останемся совсем без средств, а нам с отцом нужны дорогие лекарства и ежегодные обследования. Ты сама знаешь, какая нынче пенсия».
