Как затрещали вдали моторы снегоходов, Оливия уже не слышала. Она лежала, раскинувшись, под неохватным небом – как в тот памятный день в конце «индейского лета», когда они с Родионом оказались на берегу озера под Парижем. Им тогда казалось, что этот сияющий мир – навсегда. И вспышка счастья продлится вечно…
– Пока в отключке, но будем надеяться – не навечно, – вдруг произнес рядом с ней какой-то мужчина.
Выждав еще несколько секунд, пока сознание окончательно вернется, Оливия разлепила веки. Рядом стоял пожилой человек в белом халате и что-то записывал в толстую тетрадь.
– Вадим… – позвала она не своим голосом.
– Ну наконец-то, – к ней подскочила полная медсестра и заботливо поправила капельницу. – Такая молодая еще… мы уж испугались!
Под сердитым взглядом врача сестра замолчала.
Доктор присел на край кровати, та недовольно скрипнула.
– Побудете у нас немного. Мы вас обследуем и решим, что да как, – сообщил он. – Возможно, вызовем машину из Новосибирска и переведем вас в центральную клинику.
– А где… я?
– В городской больнице Зиминска. У вас сильнейшее переохлаждение, ушибы и порезы. Есть подозрение на сотрясение мозга.
– Скажите, – вмешалась медсестра, – кому позвонить из ваших близких? Мы не нашли при вас паспорта.
В голове так шумело, что Оливия разобрала лишь конец фразы.
– Паспорта? Он был в сумке…
– Вот в этой? – Женщина протянула ей знакомый предмет.
Оливия кивнула.
– Посмотрите во втором отделении.
Медсестра щелкнула замком и достала пластиковый конверт. В нем действительно оказался паспорт. Женщина развернула документ.
– Синицин Вадим Сергеевич, – прочитала она с расстановкой. – На фотографии вроде как не вы…
Оливия замешкалась. Потом наконец нашла в себе силы объяснить.
– В милиции, наверное, перепутали. В аэропорту. Нас там арестовали. Потом пьяный этот… Все упало со стола.
– Ну ничего, – утешила ее женщина, погладив по волосам, как больного, запутавшегося ребенка. – Разберемся.
– Скажите, а где Вадим? – настаивала Оливия.
– Спутник ваш? Так его реанимобиль еще ночью в столицу увез. Тяжелый случай…
– Ларочка, дайте пациентке отдохнуть, – забеспокоился врач, заметив, как нехорошо побледнела Оливия. – Вы поспите немного. Мы к вам попозже зайдем.
И они действительно заглянули попозже. Но уже не лично к ней, а с общим обходом палаты, в которой лежало несколько человек. На соседней койке в полном забытье постанывала иссохшая старушка. Когда медсестра откинула одеяло, оказалось, что та крепко привязана к кровати.
– У бабки инсульт, нарушение сознания, – пояснила Лариса. – Ночью шевелится, пытается встать. Вот и приходится подстраховывать…
Следующая кровать оказалась свободной. А у самого окна угасал молодой парень с забинтованной головой. Он не двигался и, казалось, даже не дышал.
– У вас очень тихая палата, – заметила сестра. – Этот – совсем овощ. Драка после новогодней пьянки… Стукнули бутылкой по голове, а потом спустили с лестницы. Во время праздников у нас больница алкашами под завязку забита. Вам еще повезло, что досталась койка.
В эту минуту дверь распахнулась. Поскрипывая колесиками, мимо прогромыхала медицинская каталка. На ней громоздился мужчина средних лет с загипсованными руками и ногами.
– Э-э, поаккуратнее! Соображать же надо! – заорал он, когда медбратья попытались сгрузить его на вакантное место.
– А сам-то ты соображал, Кулибин, когда «ватрушку» к чужой машине тросом цеплял и бухой на ней по шоссе катался?! – осадил его санитар, с грохотом пододвигая капельницу.
Тем временем врач наклонился к Оливии.
– Как вы себя чувствуете?
Она облизнула сухие губы и пробормотала:
– Все время тошнит, хочется спать…
– Вот и отдыхайте. Мы должны сообщить вашим родственникам, что вы здесь. Как с ними связаться?
– У меня в России родных нет. Я… французский репортер, в Сибири по работе.
– Час от часу не легче, – всплеснул руками врач. – Но кто-то же должен был вас тут встречать!
– Да. Директор Зиминского художественного музея, Илья Горский. Может, получится ему позвонить?
– А, ну вот, уже кое-что, – обрадовался врач. – Это ж надо, как вам не повезло. Такое паршивое начало года…
К утру она почувствовала себя чуть лучше. Сердобольная нянечка принесла ей стакан какао с липкой пенкой и тарелку манной каши. Затем подсела к травмированному соседу и принялась кормить его с ложки.
– И как же ты здесь оказалась, милая? – сочувственно спросила она, оглядываясь через плечо. – Правда, что ли, с самого Парижа приехала?
– Да, – вздохнула Оливия. – По делу. Так получилось…
– А у нас в селе есть своя француженка. Зовут Клава, – оживился любитель скоростного тюбинга. – Она из ссыльных…
Нянечка взглянула на него тревожно. Потом приложила ладонь ко лбу, прикидывая, нет ли у больного жара.
