- Так я не понял: она тебе ещё не дала согласия?
- Нет.
- Нет?! - удивился поэт, и его брови описали такую дугу, а глаза так расширились, что Робин едва удержался от смеха. - Как «нет»?!
- Вот так - нет. Она думает. Ещё не решила.
- Не решила? - взвыл Остин Вендер.
- Да что с тобой? - всё-таки расплылся в улыбке Робин, не выдержав такой на удивление эмоциональной реакции друга на нерешительность его невесты.
- Чёрт подери, я плохо представляю себе, как можно так долго думать! Ты её сосватал ещё до отъезда в Мор!
- Да, но она младшая дочь в католической семье, и с детства её готовили к монастырю... Сложно внезапно передумать девушке. Хотя родители непротив.
- Конечно, ты же берёшь её без приданого... - пробухтел Остин Вендер. - С какой бы радости они были против.
- Мне не нужно приданое. Я люблю Диану.
- А я с Вайтом поспорил, что твоя помолвка случится раньше, чем мне исполнится 20 лет.
- Ах, вот в чём дело? - расхохотался Робин. - Тогда считай, что Эрик выиграл.
- А вы с ним не в сговоре, часом? - хитро прищурился Джером.
- В делах сердечных? Упаси меня Бог! - положив руку на сердце, ответил Робин. - Я честно каждое воскресенье, если не дежурю, прихожу в дом Шеллеров. Ответа не было. Не думаю, что Вайт уже успел с моей Дианой ради твоего пари договориться. А на что спорили-то?
- Да на вино, конечно, - усмехнулся поэт. - Которое пойдёт или на твою свадьбу, или на мой день рождения.
Парни засмеялись. После небольшой паузы Остин Вендер осторожно спросил:
- А ты заметил, дружище, как изменилась наша Ирена с прошлой осени?
- О, Ирен... - грустно протянул Робин. - По-моему, неприятности на её пути только начинаются... Если вспомнить её бабушку, то, прежде чем стать королевой, ей пришлось пройти массу испытаний...
- Да и Марии-Луизе Алансонской в своё время досталось... - качнул головой юноша. - Ирена меня сейчас особенно беспокоит, Робби. И её опека Кеннеди - вдвойне. Я не вижу в этом ничего дурного. Кеннеди, действительно, - пешка в игре сильных мира сего. Но её упорная защита бандита на суде вызовет массу кривотолков среди знати. И, думается мне, не беспочвенных.
Голос стража понизился до полушёпота.
- Уж не считаешь ли ты, что?.. - напрягся Винтер, придвинувшись к другу.
- Вот-вот, - прочитав в глазах Робина верную догадку, ответил Джером. - Именно того и боюсь.
Блондин присвистнул:
- Нет, я вижу, что она изменилась, но как-то не задумывался почему... Ты уверен, что неравнодушна наша наследница к бандиту с большой дороги?
- Я раньше тоже не думал, кто у неё на сердце, хотя и видел, что девушка расцветает на глазах. Это всё-таки не моё дело, хоть я и болею за неё всей душой. Я не лез, не спрашивал. И скорее поверил бы, что Ирена неравнодушна к нашему Джону... - пожал плечами Джером. - Но суд... Суд показал иное.
- Ха, к нашему! - усмехнулся Винтер. - Ты бы видел, как она злилась, что он не желает посвящать её в наши планы. Если в прошлом году ещё можно было подумать, что Русалка ищёт встречи с нами из-за симпатии к своему спасителю - Красному Джону, то теперь-то мы понимаем, что ею двигал банальный интерес: что это за дворянин, которого я не знаю, создал на моей земле частную армию? Право рождения никто не отменял, и о том, что она принцесса крови, Ирена не сможет забыть даже при всём желании.
- «Что это за дворянин», - повторил слова друга Остин Вендер. - Было бы это смешно, если бы не было грустно...
- Нет, я даже мысли не допускаю, что Ирена могла увлечься Райтом. Она Русалочка, а русалки любят моряков-романтиков, но не воинов.
- «Моряков», - задумчиво, словно эхо, повторил слова друга Джером.
- К тому же она наследная принцесса, и допускать таких чувств к подданному ей просто нельзя. Да ещё и эта Стефани опять...
Робин осёкся, понимая, что сболтнул лишнего.
- Какая ещё Стефани? - внимательно посмотрел на него Джером.
- Джей, это не моя тайна, я промолчу. Прости.
- Понял, - кивнул Остин Вендер. - Сердечные дела Красного Джона, который вовсе не каменный.
- Только умоляю, молчи!
- Хорошо, я буду молчать, как рыба, - похлопывая друга по плечу, ответил юный поэт. - Уж о чём, а о таких вещах я молчать умею.
Робин успокоился.
Зато совершенно неспокойным был в этот вечер сам Джон. Сон не шёл к нему и буквально через полчаса Райт покинул ДЛД и ушёл далеко в лес, минуя увлечённых разговором собеседников под раскидистым дубом.
Найдя старый вяз с корявыми корнями, Джон уселся на них и поднял глаза к синему звёздному небу. Ночь стояла ясная, ветерок едва колыхал кроны вековых деревьев.
По лицу Райта то и дело пробегали тени, но не от молодой листвы, а от переживаний. Иногда, словно от дурного воспоминания, вздрагивали его густые брови, а взгляд выражал только горечь и пустоту, да и сам он казался потерянным на фоне старого леса.
Далеко за полночь из ДЛД вышла тёмная фигура. Незаметно проскользнув мимо болтающих Джерома и Робина, она удалилась в лес.
