- Не в том дело, - мягко возразил юноша и сел рядом с Джоном по-турецки. - Ты сам ожил от своей любви, перестал сторониться людей. Ты же понимаешь, о чём я, верно?
Тёплые глаза Гаабса направили взор на лицо командира и Райт не смог отвести взгляда.
- Верно, Пит. Я всё понимаю.
С этими словами мужчина подал юноше руку, и тот горячо её пожал.
- Вернёмся, Джон?
- Я ещё посижу.
- Хорошо.
Спустя минуту Питер вошёл в ДЛД, и Робин, понимая, что командир Лесных стражей до сих пор на улице, вышел в ночь. Он почти бесшумно приблизился к Райту и, не говоря ни слова, сел рядом на жёсткий корень вяза почти вплотную к другу. Они сидели так близко, что ветер, порывисто дувший всю ночь, спутывал их волосы: то Робин чувствовал на своей щеке прядь Джона, то в шевелюре Райта белели мягкие пряди длинных волос Винтера.
- Знаешь, Робби, о чём я думаю?.. - нарушил тишину барон Эшер.
- О чём, брат?
- Если бы не Кеннеди, я никогда не встретил бы её. И никогда не узнал бы, что такое любить так безнадёжно. Сначала я благодарил Судьбу за ту встречу в августе, считая, что обрёл своё счастье. А после проклинал тот день, когда разбойники ограбили ювелира. Думать о ней больно. Но Ирена не виновата в этом. Она премилое создание и, наверное, даже мысли не допускает, что кто-то безгранично одинокий может видеть в ней нечто большее, чем просто девочку-русалочку... Что кто-то видит в ней единственно желанную женщину. Ведь в тот день, когда мы спасали Элиссу Английскую, я хотел... хотел сделать ей, «моей Ирене», предложение руки и сердца сразу, как только всё закончится, - признался Райт. - А вышло вот каким боком. Едва вспыхнувшую любовь пришлось спрятать под замок.
- Она перекрыла Стефф?
- Со Стефф было совсем иное, брат, - покачал головой Райт. - Первая любовь и первая страсть - она никогда не уйдёт из памяти. И боюсь её именно потому, что на фоне Ирены, этого чистого создания, Стефани - распущенная соблазнительница, с которой невозможно спорить. Она способна разрушить всё, а моё сердце и без того вымотано. Я сам до сих пор не могу понять, как так вышло, но я люблю юную девицу с жемчугом в волосах бесконечно... Понимаешь? И сердцу всё равно, что она принцесса. Я хочу провести рядом с ней всю свою жизнь... Но не в тени деревьев, как верный страж, а именно рядом... Как муж, как мужчина. Что невозможно. И потому стараюсь видеть её как можно меньше.
Джон повернул лицо к другу. Робин понимающе прикрыл веки и чуть заметно кивнул.
- Это безумно больно, - продолжал Райт, - знать, что твоей мечте невозможно осуществиться. Знать, что ты не можешь проигнорировать встречи, потому что не сумеешь ничего объяснить своей принцессе... И кто во всём этом виноват?
- Кеннеди, конечно.
- Конечно. Я мог не узнать её вовсе, если бы не он.
- Тогда бы ты многое потерял, брат. Ты рядом с ней стал другим. Вернее, ты вновь стал таким, каким я тебя помню с детства.
- Лучше быть сухарём, чем страдать так, как сейчас, - насупился Красный Джон.
- Время лечит. Ты скоро привыкнешь к этой мысли.
- Прошло восемь месяцев. Не привыкаю, - глядя прямо перед собой, отозвался барон Эшер.
- Разве чувства становятся слабее?
- Нет, напротив. Каждая встреча - это взрыв эмоций в сердце. Я перестаю иногда их контролировать и улыбаюсь как дурак. Ненавижу себя в эти минуты.
- Значит это судьба, - произнёс Робин.
- Судьба? - эхом повторил Джон.
- Если бы ты не встретил её тогда, в замке Линкольн, если бы - допустим мысль - она там не была в тот вечер, то неужели бы вы не встретились при иных обстоятельствах? Плохо мне в это верится. На всё есть замысел Божий.
- Понять бы его ещё, этот замысел...
Райт опустил голову и сплёл вместе пальцы.
- Выходит, что Кеннеди тут и не причём. Винить его не надо.
- Да, - усмехнулся командир. - Он в очередной раз оказался всего лишь пешкой в чужой игре... А то, что мы встретили её именно тогда - это всё же хорошо. Ведь иначе её бы точно похитили... Англия могла бы попросту лишиться своей наследницы. Это было бы самым ужасным и непоправимым. Раскол в стране и так есть, а если бы Ирена исчезла, то Маркиза Прилондонских краёв навела бы тут свои порядки очень быстро. Англия бы ещё натерпелась.
- Забудь ты об Англии хоть на миг! - возмутился Винтер. - Мы о твоей судьбе сейчас говорим.
Джон кивнул.
- Только и моя судьба теперь оказалась неразрывно связана с Англией, брат... Я теперь барон Эшер... Рыцарь-основатель Красного ордена - ордена зашиты наследников Тюдоров.
- Скажи мне... - осторожно спросил Робин, искоса глядя на друга, - а когда ты... когда ты понял, что влюбился?
